В этой комнате — келье, вырубленной в скале, просто негде было спрятаться, разве что и правда лезть в сундук.
— Что случилось⁈ — строго потребовала Амалиниииэ, распахивая дверь.
Ошеломить, внушить вину, поставить в позицию оправдывающихся. Добавить элемента шока и внезапности. Два светлых эльфа за дверью смутились, отвели взгляды в стороны, так как одежда на Амалиниииэ расчетливо едва прикрывала ее наготу. Отвели взгляды в сторону, а стало быть, не могли разглядеть Минта под одеялом и за каменным ложем, о да, ради любви своей жизни, Амалиниииэ была готова и не на такие жертвы.
И плевать, что там скажет маменька!
— Просим прощения, Ваше Высочество, — забормотали синхронно посланники.
— Вы только что чуть не снесли мне дверь! — топнула ногой Амалиниииэ.
Вышло слабо, неубедительно. Поневоле начинаешь понимать, зачем маменька носит зачарованные туфли, зло подумала Амалиниииэ. Радость страсти, любви и новой жизни окончательно покинула ее, сменившись злостью на маменьку-королеву и на саму себя, за эти манипуляции и внушение чувства вины посланникам. Словно она сама стала маменькой, но нет, все это ради Минта, чудесного, веселого, любимого Минта. Она не могла отдать его эльфам матери на казнь!
— Командующий Аооло Виливуаниэ оставил приказ отправить вас домой, — пробормотал один из посланников, кланяясь до пола, — если возникнет хоть малейшая тень угрозы.
— Лучшие альдоры и виверна с охраной уже готовы, Ваше Высочество, — поклонился второй.
Вышло смешно и странно, поклоны вбок, со старательным отводом взгляда. Еще вчера это послужило бы причиной мысленных вздохов Амалиниииэ о собственном уродстве, внешнем и внутреннем. Особенно в сравнении с маменькой, Светлейшей и Бледнейшей. Эльфы падали к ее ногам, сраженные красотой, а вот к ногам Амалиниииэ никто не падал.
Но теперь, после страсти с Минтом, она знала! У нее прекрасные ноги!!!
— Командующий — не Светлейшая королева и даже не король Алавии, чтобы приказывать мне, — властно бросила Амалиниииэ. — Бежать⁈ Готовьтесь сопровождать меня к главнокомандующему Пейангу из рода Ода!
Пока посланники что-то там блеяли, помахивали руками и пытались оправдаться и объяснить, она захлопнула дверь. Она должна быть сильной и властной! Как маменька, да, пускай саму Амалиниииэ и тошнило от сравнения с ней, но сейчас ей требовались не честность и сила, как у героев. Нет, сейчас ей требовались умения манипуляции, обмана, контроля, лжи с выдачей ее за правду.
Жертва ради Минта, ради их любви, равной которой еще не было в этом мире.
— Дорогой, — прошептала она, нежно наваливаясь на одеяло и Минта под ним.