— Видите, как тут всё ухожено? — спросил Руди, когда они мчались по лужайкам, заросшим цветами.
— Любуешься видами? — спросила Лиана, стараясь не отвлекаться от управления багги.
— Нет, — Руди перебрался к ней поближе, — просто те, кто за этим всем следит и ухаживает, неважно, люди это или какие-то роботизированные системы, вряд ли попадают сюда через станцию на холме. Для них есть другие входы. Например, военные вылезли из-под земли.
— Думаешь, такие же норы есть и у рабочих? — заинтересовалась Лиана.
— Возможно, эта нора и была для рабочих, просто военные ей воспользовались. И да, я думаю, тут такого добра полно. Только вот как его найти? — сказал Руди.
— По твоему тону чувствую, что у тебя есть идеи, — сказала Лиана.
— Да, если в середине парка они вылезают из склона холма или ещё откуда-нибудь, то на окраинах в этом нет смысла, проще загонять технику в какой-нибудь проход в стене. Логично? — спросил Руди.
— Вообще-то, да! — сказала Лиана и резко вывернула руль, так что они чуть не повылетали из машины.
— Спокойнее, спокойнее, — сказал Руди, усмехнувшись, — идея у меня хорошая, но не угробь нас из-за неё.
Лиана сделала резкий манёвр, потому что как раз в этот момент нужно было выбрать направление, иначе потом придётся возвращаться. Она выбрала то, которое привело бы их ближе к одной из стен.
Над их головами раздался лёгкий гул. Они посмотрели наверх и увидели пролетающий там стальной шар.
— Оба на, — воскликнул Руди, — глаза за нами послали. Ну, наконец-то они начинают использовать хоть что-то технологичное, а то я уже волноваться начал!
Он вскинул небольшое лазерное ружьё, которыми они все разжились у уничтоженной группы солдат.
Шарик понял что ему грозит и попытался уйти резко вверх, но не успел. Стрелял Руди тоже отлично.
— Глядите по сторонам, — повернулся он к остальным, — если увидите что-то странное, либо говорите мне, либо сами стреляйте. Чем меньше они о нас знают, тем лучше.
Багги сильно трясло, потому что, несмотря на то, что местность была ухоженная, всё-таки она не была предназначена для скоростных гонок. Все держались двумя руками, чтобы их не выбросило из машины.
Спас тоже держался за раму изо всех сил, когда вдруг почувствовал, что его сознание куда-то проваливается. Пытаясь удержать его из последних сил, он протянул руку, и, схватив ремень, натянул его на себя и успел пристегнуться, прежде чем окончательно потерять связь с реальностью.
После полёта через космос, он вдруг осознал себя сидящим в углу, на полу, и плачущим. Хотя плакал он очень условно, слёз не было, и плач был «сухим». Очень хотелось пить, есть, и чтобы прошла боль. Болело всё! И очень странно болело где-то внизу живота. Это было и не удивительно, после всего произошедшего.