И мы двинулись в путь.
Деревенские, несколько часов вели нас лесными тропинками в обход разгромленных деревень. Мы пробирались через буреломы и переходили топи цепочкой, шагая след в след за осторожно ступающими проводниками. Отбивались от комарья на кратких привалах, сидя спиной друг к другу на крохотных островках, заросших острой осокой. Пройдя болото, несколько раз останавливались, пропуская семейки вепрей, нервно посматривающих на нас красными глазками.
Когда чащоба закончилась, провожатые стали прощаться.
— В ту сторону Большие Вехи. Вам надо справа их обойти. Слева не суйтесь — в трясину попадёте.
Парни махнули нам напоследок рукой и исчезли в лесу. А мы, стараясь ступать как можно тише, двинулись дальше. Шли мы часа два, когда до нас донеслось тихое всхлипывание. Мы переглянулись; Рамза жестом приказал оставаться на месте, а сам крадучись скрылся за деревьями. Вскоре он вернулся, ведя за руку худенькую растрёпанную девчушку лет семи, с зарёванным лицом.
— Ты как здесь оказалась, девочка? — присела я перед ней на корточки.
Она вытерла рукой слезы на замызганном личике:
— Мотька я, из Больших Вех. Батя сказал нам с мамкой в лесу прятаться. Только когда мы уже из деревни выбегали, собаки страшные выскочили и напали на неё, а я убежала. В лесу второй день сижу. Тётенька, а у вас покушать нету? А то я только ягодки кушала.
Я распаковала мешок и накормила бедного ребёнка. Она ела, давясь, запихивая в рот еду, словно боясь, что отберут.
— И что нам с тобой, Мотька, делать-то сейчас? — задумчиво спросил Рамза.
Девочка потупила глаза и шмыгнула носом.
— Не прогоняйте меня, пожалуйста, я ж одна пропаду здесь. — Потом вскинулась. — А ещё у меня братишки в погребке сидят. Они сами не откроют лаз. Батька его сверху припёр бочкой. Он крохотный совсем, только они и влезли. Мелкие они — в материну породу, да и малы, по пять лет им.
Мы уставились молча друг на друга. Все понимали — что в Вехи эти хочешь, не хочешь, а идти придётся.
Рамза присел на корточки, освободил от травы большой кусок земли, выровнял его ладонью. Дал Мотьке палочку и сказал:
— Рисуй, Мотька, план своей деревни, а вместо домов веточки втыкай.
И девочка послушно набросала схему улиц.
Большие Вехи были большим селом. В центре стоял дом управляющего, по словам Мотьки, большущий, с подвалами, где хранили собранные для налогов припасы. Огромный амбар стоял рядом, к нему примостился скотный двор, и уходящий далеко в поле загон.
От площади центральной и единственной разбегались веером три улицы, с нехитрыми названиями: Лесная, на краю которой и жила Мотькина семья, Болотная, и самая широкая, выложенная камнем, Баронская. По ней господин заезжал земли осмотреть, чарочку с управляющим выпить да погостить со своей женой и дочками. Охотником барон был заядлый.