Если новости понравились, поддержите книгу звездочками, мне будет приятно
— Что ты сказал?.. — из-за того, что я дала волю чувствам и расплакалась, у меня шумит в ушах.
И кажется, я услышала желаемое вместо действительного.
Не может быть, что бы он добровольно сдался, причем так внезапно.
— Я сказал, что съеду, — чётко и на первый взгляд спокойно отчеканивает Вадим. Но если присмотреться, то спокойствие там напускное.
Я не спешу радоваться, потому что всё ещё жду подвоха, о чём сразу же его спрашиваю:
— В чём подвох?..
Услышав мой вопрос, Рузанов хмурится. Чёрные брови сходятся на переносице, делая взгляд острым и тяжёлым. Он весь подбирается, словно мои слова его разозлили.
— Какой подвох, Катя? Ты моя беременная жена, — с особой интонацией в голосе произносит он. — Раз доктор сказал, что есть признаки стресса, которые могут навредить малышу, значит от них нужно избавиться. Или ты видишь какое-то другое решение этой проблемы?
— Нет, — быстро отвечаю я. — Это единственное решение, ты прав.
Сердце колотится в груди как бешеное, а во рту пересыхает. Я до конца не верю в то, что слышу.
— Тогда почему ты так странно реагируешь и ожидаешь от меня подвоха? Я так же, как и ты, заинтересован, чтобы всё было хорошо — и у тебя, и у малыша… — Рузанов смотрит на меня тяжелым взглядом, который намекает, что я его ранила.
Я нарисовала у себя в голове настолько яркий образ Вадима-подлеца, что теперь, когда он рассуждает в своей привычной манере — рациональной, справедливой и рассудительной, — у меня случается диссонанс.
Я не понимаю, какой из моих мужей настоящий.
Тот, что ищет приключения на стороне, либо тот, что прожил со мной в браке много лет и сейчас рассуждает о нашем с малышом благополучии?
— В свете последних событий я не была уверена, что ты отреагируешь… так, как ты отреагировал. И ты не можешь меня за это винить.
— Совсем считаешь меня куском дерьма, да?
— Вадим…
— Да я тебя не виню, Катя, — он пальцами трет подбородок. — Ты ведёшь себя так, как считаешь нужным. Не бойся, мне не отшибло память, и я не собираюсь тебя газлайтить, притворяясь, что всё отлично. Я знаю, что у нас всё «неотлично», — четко и громко произносит он, что вызывает у меня мурашки, — причём исключительно по моей вине.
Договорив, он всматривается в моё лицо — жадным таким, пылающим взглядом.
И впервые с момента нашего разлада я допускаю мысль, что ему больно и что он жалеет о содеянном. Ведь его поступок повлиял на нашу семью сильнейшим образом.
Он как умный мужчина это понимает.
Но после драки кулаками не машут, и что сделано, то сделано.