— И что же ты видел?
— Разбитый нос, рассечённую губу и треснутый зуб.
— Кто бы мог подумать, что сумка с металлическими заклёпками и находящаяся в ней бутылка воды могут нанести такой урон, — буднично комментирую, глядя ему в глаза. — Или ты ожидал от меня другой реакции? Зря.
— Я еле уговорил её не подавать на тебя заявление в полицию. Она истерила на всю фабрику час.
Мне очень хочется проделать с ним то же самое, что и с ней, но боюсь, книгой в мягкой обложке нужного ущерба мне не нанести.
— Мог. Не. Отговаривать, — мрачно и по словам произношу я. — Нашёл чем меня пугать! Ты, небось, за свою шкуру больше пёкся, потому что, если бы дело дошло до выяснения обстоятельств, поверь, я бы в красках объяснила свои претензии к ней. В красках и в деталях.
— Что ты несёшь, Катя? — устало отзывается Рузанов. — Как я мог бояться за себя, когда у меня беременная жена на людей бросается? Или ты хочешь с животом мотаться по отделениям?
— Я тебе уже сказала: мне твоя защита не нужна, и за свои поступки я отвечать готова. Если это всё, что ты хотел мне сказать, тогда свободен, — киваю на дверь.
Он осуждающе качает головой, а потом, словно до него, наконец, доходит смысл моих слов, бросает мне:
— В смысле свободен?
— В прямом, — возвращаюсь к чтению, правда, только для вида. Хочу наказать его игнором.
— Я приехал к себе домой после работы. Я не могу быть свободен, так что если это был твой завуалированный способ послать меня куда подальше, ты просчиталась.
С этими словами он резко поднимается с постели и злыми рывками начинает снимать с себя одежду, чтобы переодеться.
— Так ты скажешь мне, какая муха тебя укусила и почему ты разбила Лере лицо? Я от тебя такого не ожидал.
— Зачем мне тратить своё время, когда она тебе уже рассказала свою версию?
— Я хочу знать правду.
В ответ на его реплику с моих губ срывается усмешка.
— Я сказал что-то смешное? Расскажи мне, я тоже посмеюсь.
— Ты сегодня спишь в гостиной, — моя реплика, как по щелчку, сдирает с его лица саркастическую маску.
— Не понял, — он пристально смотрит на меня и хмурит тёмные брови.
Всё он понял, просто думает, что я сейчас стушуюсь и извинюсь за дерзость.
— Я приготовила тебе постельное бельё. Сложила его и оставила на диване. Так понятнее?
Я прямо вижу, как он закипает. И продолжаю:
— Ты ведь сам сказал, что для постели годятся только такие, как Лера. Всё логично.
— Я такого не говорил.
— Между строк говорил, Рузанов. Я не глухая и не настолько глупая. Хотя, судя по тому, как ты прямо у меня под носом в ночь собирался сбежать к любовнице, ты не слишком высокого мнения о моём интеллекте.