– Девушка, вашей маме зять не нужен?
Я замираю на месте, не веря своим ушам. Серьезно? Такой подкат в наши дни?
Оборачиваюсь, с трудом сдерживая смех. Передо мной молодой мужчина лет двадцати шести или двадцати семи, не больше. В потертых джинсах и грязной майке-алкоголичке.
Стоит посреди тротуара с самой дерзкой улыбкой, какую я когда-либо видела. Волосы взъерошены, словно он только что с пляжа, загар ровный, золотистый. И эти глаза – озорные, смеющиеся, совершенно бесстыжие.
Выгибаю бровь, перехватывая поудобнее букет подсолнухов.
– Пикап из девяностых?
– Меня папа научил! – гордо сообщает он и вместо того, чтобы сбежать от женщины, которая старше его лет на десять, делает шаг вперед.
Еще один.
По-хорошему мне лучше уйти. В кафе уже ждет дочь, а дома – любимый муж. Но что-то в его движениях, в этой наглой уверенности заставляет остаться.
Парень смело, будто имеет на это полное право, берет мою руку и подносит к губам. Поцелуй выходит легким, почти невесомым, но от этого короткого прикосновения по спине бегут мурашки.
– Так как насчет зятя? – спрашивает красавчик, глядя на меня снизу вверх с такой откровенной ухмылкой, что хочется либо ударить его букетом, либо…
Об этом «либо» запрещаю даже думать.
Освободив ладонь, я демонстративно поднимаю правую руку с обручальным кольцом на безымянном пальце.
– Вакансия занята. – Кручу перед его носом.
– Жаль, – он вздыхает так искренне, словно действительно расстроен. – А если вдруг освободится? Номер оставишь?
– Не мечтай! – фыркаю, качая головой.
И с удивлением понимаю, что не могу на него разозлиться.
Не получается!
Вместо злости на миг чувствую себя героиней какого-то испанского фильма про горячего парня, влюбившегося в богатую девушку.
Разница лишь в том, что он не испанец, а я давно не девушка.
– Передавай привет папе, – бросаю ему через плечо на прощание. – Пусть гордится учеником.
Перекидываю свой огромный букет подсолнухов в другую руку и ускоряю шаг, будто бегу от пожара.
***
После странной встречи на душе зреет что-то странное. Я как в романе Булгакова. Летнее сочинское солнце заливает улицы золотом, кусты роз источают сладковатый аромат, а я в черном сарафане, с желтыми цветами и настоящая Маргарита – по паспорту.
«Вот-вот стану ведьмой и полечу на метле», – усмехаюсь про себя.
Абсурд, конечно. Тридцать девять – не тридцать. Далеко от семьи не улетишь. Да и цветы не для меня, а для Лизки.
Купила их у метро, не смогла пройти мимо. Дочка с детства обожает подсолнухи. Как в пять лет увидела цветущее поле, так и прикипела к ним. Никакими розами или орхидеями нельзя было ее удивить.