Будь здесь Костя и лицезрей эту компанию, он бы задохнулся от одного лишь ощущения силы, исходящей от этой компании. Слабейший из присутствующих молодых людей был в сфере Небесного Короля поздних этапов развития; сильнейшая же, девушка с лёгкими одноручными саблями на поясе, готовилась в скором времени шагнуть в царство Домена.
От чуть впереди стоящего мужчины не исходило абсолютно никакой ауры, но по почтению, с которым на него поглядывали юноши и девушки, становилось очевидным, что лидер пятёрки именно он. В его самых обычных, на первый взгляд, карих глазах читалась мудрость многих десятков, а то и сотен тысяч лет жизни, в течение коих он много повидал и пережил. Мужчину звали Ардар Грирон Фессат, и он занимал должность второго из великих старейшин клана Фессат, правящего одним из тридцати самых древних и могущественных внутренних миров Системы — Лумисом.
— Старший, позволено ли будет мне задать вопрос? — почтительно обратилась к нему девушка с саблями.
— Спрашивай, Инрира, — легко кивнул он.
— Почему мы ждём разрешения на проход к этому утёсу? Мы хозяева Лумиса, с нашим кланом считаются даже в Центральном Мире, а наш великий предок — Высший Бог, вы же — один из Великих Старейшин. Так для чего мы должны терпеть такую непочтительность к себе в своём же доме⁈ Нужно проучить этого человека, иначе нас перестанут уважать даже наши подданные!
Ардар некоторое время молчал, не торопясь с ответом. Девушка терпеливо ждала, не решаясь торопить его — в конце концов, невзирая на то, что она была одним из самых талантливых представителей своего клана за всю его историю, даже она не могла себе позволить непочтительность по отношению к Истинному Богу.
— Вы все — гордость не только нашего клана, но и всего нашего мира, — заговорил, наконец, мужчина: — Уникумы, которым прочат великое будущее. Вы сопоставимы с гениями высших сект, кланов и орденов Центрального Мира, но у вас всё же есть один недостаток.
Он развернулся и внимательно посмотрел в глаза каждому из присутствующих. Дольше всех его взор задержался на Инрире, отчего девушка почувствовала себя слегка неуютно.
— Однако кое-чего не хватает. Столетиями занимаясь собственным развитием и закрытыми практиками, вы были совершенно оторваны от мира и не знаете, что тот из себя представляет. Ваш житейский опыт меньше, чем у большинства смертных, не видевших шестнадцатой весны своей жизни, хотя младшему из вас уже семь столетий, а тебе, девочка, и вовсе больше полутора тысяч лет. Я всегда был против того, чтоб из вас делали тепличные цветы, но меня не слушали, и вот результат, — вздохнул он. — Вы совершенно не ориентируетесь в том, что не касается силы.