— Эм… Нет, — мотаю головой, немало удивлённая вопросом. — Ни за что бы не подумала, что вы курите.
— Одно время баловалась, как раз когда пить бросила. И вот с пару месяцев назад начала снова, но это так, ерунда, — Людмила опять сцепляет пальцы и продолжает рассказ. — В общем, Денис пошёл на поправку. Крепкий организм сделал своё дело, и три недели спустя его выписали домой. Началась череда восстановительных процедур, и каждый день к нам приходили массажист и медсестра для постановки физиопроцедур. К массажисту у меня претензий не было — им оказался здоровенный дядечка с огромным опытом работы. А вот медсестру я сразу же сменила, потому что изначально к нам пришла молоденькая девчонка. Но всё-таки именно я на тот момент решала, кто будет касаться моего супруга, и девчонку сменила взрослая ответственная дама лет под шестьдесят.
«На тот момент» уже было тревожным звоночком. Я даже подумала, не разрешить ли нашей гостье закурить, но тут же отбросила эту мысль — мне становится моментально плохо от запаха табака. Даже мой муж, курильщик со стажем, всегда уходит с сигаретой на улицу, и не подходит ко мне, пока не вымоет руки и не почистит зубы. Да и нельзя этого делать в лаборатории, тут слишком много тонкой техники.
— Физически Денис восстанавливался, притом довольно быстро. С памятью было намного сложнее, потому что он не помнил никого и ничего. Ну то есть какие-то базовые знания у него имелись, и он мог с лёгкостью рассказать о составе бетона или воспроизвести второй закон термодинамики, хотя даже примерно не представлял, где эти знания получил. С людьми же было ещё сложнее, потому что он не помнил ни родителей, ни друзей, ни детей. Ни меня.
Ещё пауза, но совсем короткая.
— Врач говорил, что память может вернуться резко, либо приходить постепенно. Или не вернуться вообще, и ему нужно просто продолжать жить. И Денис это сделал — принял всё, что с ним случилось, и жил. Постепенно влился в рабочий процесс. Познакомился с родителями. Заново сдружился с ребятами, с которыми мы общаемся уже очень и очень давно. Смог стать детям если не отцом, то хорошим товарищем. И, кажется, единственный человек, которого так и не принял Денис, была я. Разумеется, сперва я не напирала и старалась давать ему как можно больше свободы. Научилась не засыпать на его плече, а просто лежать рядом. Не утыкаться в грудь, когда мне плохо и я морально истощена, а справляться со своими проблемами самостоятельно. Когда мы вместе смотрели телевизор, привыкла не подсаживаться ему под бок, а просто садиться на соседнее кресло. Я не давила, была очень терпеливой и не лезла со своими ласками лишний раз. Собственно, вначале мне даже касаться его было страшновато — столько переломов! Но постепенно Денис возвращался в прежнюю форму, и в принципе можно было бы и попробовать. Вот только мы к тому времени уже жили как соседи.