— Пока глотал коньяк в баре, в голове появилось… ну пусть будет воспоминание. Утро, но кажется зима — за окном серо и холодно. Детей уже повезли в школу, а мы ещё собирались на работу, и я должен был тебя отвезти. Это точно случилось в моём кабинете: мы что-то искали, возможно флешку или какой-то документ. А потом ты наклонилась к ящику стола, и мы… — Дорофеев потирает переносицу, словно не решил, стоит ли называть вещи своими именами. — В общем, у нас всё было. Долго. Горячо. На столе, в кресле, на диване. Мы жутко опоздали на работу, и кто-то меня ещё потом отчитывал.
— Тебя отчитывал Валера, твой заместитель, — говорю спокойно я, потому что понимаю, о чём говорит Денис Викторович. — Ты опоздал на час к совещанию, а он прекрасно знал, что пунктуальный ты может поступить так только по одной причине. И да, у нас было… всё. В кои-то веки дома ни детей, ни Семёна Васильевича, и мы смогли позволить себе шалости вне спальни.
— То есть, это не мои фантазии? — я не могу полностью расшифровать взгляд мужчины, надежда в нём, или печаль.
— Всё это было, — киваю. — А вечером твоя машина попала в аварию.
И вот опять я отвожу взгляд. Людмила бы сейчас обязательно прикоснулась к мужу, хотя бы просто погладив по голове. Ему сложно. Сложнее даже, чем ей. Но я в своих действиях весьма и весьма ограничена.
— Денис, — начинаю. — Уже поздно. Отправляйся домой, а завтра, если хочешь, мы поговорим ещё.
— Ну уж нет, — твёрдо говорит мужчина. — Нам нужно решить всё прямо сейчас, никаких «завтра» у нас быть больше не должно, — он делает глубокий вдох, а потом обнимает мои ноги. — Мила, прости меня. Я очень виноват перед тобой, и даже не представляю, сколько буду заглаживать вину. Но нам нельзя быть по-отдельности. И тебе ведь так же плохо без меня, как и мне, когда тебя не вижу.
От такого напора я застываю на месте. Так, стоп. Это пора прекращать, пока ситуация не вышла из-под контроля, но кажется никто меня сейчас слушать не собирается.
— Хорошая моя, — меж тем, продолжает Дорофеев, касаясь своим лбом моих коленей. — Пожалуйста, дай мне возможность всё вспомнить рядом с тобой. Я этого очень, очень хочу.
— Денис! — пытаюсь отстраниться, но чёрта с два у меня это получается. — Пожалуйста, подожди. Я…
— Мила…
От коленей он поднимается выше, и я ощущаю чужое дыхание на своём бедре. Денис на касается меня в полном смысле этого слова, это скорее намёк на прикосновение. Но тело Людмилы Николаевны реагирует на такую ласку весьма однозначно. И очень чутко.
Пальцы Дениса Викторовича слегка сбивают край пижамной майки, касаясь кожи живота, и меня словно пробивает насквозь разрядом тока. Тело выгибается навстречу мужским рукам, а пиджак, и без того едва державшийся на моих плечах, и вовсе слетает.