Если все пройдет благополучно, Лилит перенесется в иной план, а царица Савская расстанется, наконец, с опостылевшей жизнью лича и тоже уйдет куда-то, возможно, что и к богам, но я в это не очень верю.
О себе задуматься я уже не успел, черная пелена забвения милостиво убрала все ощущения. Сколько это продолжалось на самом деле, не представляю, для меня переход к осознанию окружающего произошел сразу.
Я находился в узкой келье со сводчатым потолком. Но, в отличие от обычной кельи монаха, эта была выкрашена известкой в белый свет. И вместе узкого закопченного окошка, келью освещало большое окно, в лучах яркого солнца в воздухе кружились единичные сверкающие пылинки.
Мое внимание сразу привлекла кровать с лежащим на ней, исхудавшим и обросшим русой бородой, мужчиной.
— Это же мое тело, — сразу понял я.- Ну, и страхолюдина! Мне казалось, что я выгляжу симпатичней.
Но долго размышлять не удалось, в голове возник четкий императивный приказ.
— Сядь рядом с собой и положи руки, как можно ближе к источнику, — прошелестел голос давно умершей царицы.
Не в силах сопротивляться приказу, я уселся рядом со своим тощим бессознательным телом и положил ладони ему на грудь.
Сила хлынула туда, как в бездонный колодец и я одним махом потерял половину резерва.
В груди Степана и так горел мощный источник, но после моего посыла онначал резко увеличиваться в объеме. А меня скрутило неожиданной судорогой, и я вновь потерял сознание.
Первое, что я почувствовал, это резкую слабость, и тяжесть в ногах. Первая попытка посмотреть, что там такое, не удалась. Мышцы категорически отказывались меня слушаться.
Но с третьей попытки поднять голову все же удалось. В ногах у меня сидел Сережка Еремин в теле, которого я находился почти год. Он тревожно смотрел на меня заплаканными глазами.
— Дядя Степан, что теперь будет со мной, — спросил он сразу, как увидел, что я пришел в сознание.
— Ну, какой я тебе дядя, Сережа, мы с тобой теперь братья навсегда, — хриплым голосом с трудом прошамкал я, язык, как и прочие, части тела отказывался повиноваться после длительной комы.
— И не волнуйся, все будет теперь хорошо, как только выберемся из этой богадельни, сразу отправимся к деду в имение, дед у нас с тобой классный, тебе понравится, да и ты ему тоже.
Двое Ереминых смотрели друг на друга и сейчас любой маг, глядя на их источники силы, не сомневался бы, что перед ним находятся кровные братья, притом с почти одинаковыми, мощными источниками, несмотря на разницу в возрасте.
Иеромонах Акинфий почти бежал по узким коридорам Новотроицкого монастыря.