Раздавать одежду и свертки с едой оказалось не так весело, как полагали мои подруги.
На нас не нападали и не пытались отобрать вещи, но взгляды, которыми провожали прохожие, далеки были от доброжелательных. Спасало то, что нас плотно окружили приятели Ярека. Воевать с детьми соседей никто из местных не хотел. Иначе благотворительная задумка могла закончиться плохо.
Правда, ничего ценного я и не принесла, специально чтобы не провоцировать подобное. Мыло (самое дешевое, с сильным щелочным запахом, но многим из местных и такая роскошь недоступна), шерстяные носки и варежки разного размера, яркие и веселые — заодно мастерицам подработка, мешочки с крупой и с десяток нитей баранок. Баловство, а не еда, но у меня и не было сегодня цели накормить людей. Скорее, порадовать немного после праздников. В то время, когда деньги уже закончились, прогулянные и пропитые, и остатка, дай боги, хватит только на хлеб и самое необходимое вроде дров.
Не дрова же везти, в самом деле!
Разумно, но барышне как-то не пристало.
Господин Сташевский посматривал на меня красноречиво, будто говоря: «Ну я же предупреждал!» Я его взгляды игнорировала, целенаправленно забирая в сторону порта. Мы описали полный круг, сани опустели как раз вовремя.
— Большое спасибо, что согласились поучаствовать в сем богоугодном деле, — радостно заявила я, поворачиваясь к подругам и их спутнику. — Надеюсь, в следующий раз вы тоже не откажетесь помочь!
Люда и Триша отозвались довольно вяло. Стало понятно, что никакого следующего раза не будет, а если я их и позову, то найдется сто тысяч и одна причина не ходить. Ножки устали, ручки замерзли, а осуждающие шепотки за спиной не добавили мероприятию прелести. Они-то думали: будут как в романах барыни — гордо выступать, а все благодарить и к пальчикам прикладываться. Но нет. Подачки со стороны более обеспеченных горожан воспринимались чуть ли не оскорблением. Их принимали, не дураки же совсем, но признательности почти не испытывали.
— Я провожу детишек до дома, хочу побеседовать с их родителями, — добавила я. — Узнать, что они по поводу школы думают. А то глупо получится, если мы средства соберем, а ребят не отпустят.
— Как их могут не пустить? — возмутилась Люда. — Образование важнее всего! Это будущее!
Я со вздохом покачала головой. Реальной жизни моя подруга еще не нюхала. Идеализм свойственен молодости, сама такая была: думала, весь мир у моих ног, только и ждет, когда я его менять соберусь.
Сейчас я куда как умнее. Только и рассчитываю на то, чтоб самой выжить да папеньку не разорить.