Ранним утром субботы Катя сидела на переднем пассажирском сидении внедорожника, мчавшегося по федеральной трассе в сторону отчего дома. Настроение у девушки было приподнятым – она накануне сходила к парикмахеру, воспользовавшись свободным временем и пришедшей выплатой по больничному, и сейчас ощущала себя если не красоткой, то симпатичной точно. Оказалось, и из коротких волос можно соорудить на голове что-то приличное. Мастер научила ее укладывать «патлы», как выражалась мысленно Катерина, и теперь из зеркала на нее смотрела вполне симпатичная женщина, вовсе не похожая на домового.
Григорий отчаянно зевал, держа руль и изредка поглядывая на довольную физиономию своей спутницы.
— Такое впечатление, что ты сейчас лопнешь от удовольствия, — заметил он, потирая глаза. — Подняла меня ни свет ни заря.
— Соскучилась по дочке, — заулыбалась в ответ Катя. — А ты обещал отвезти!
— Ну не в восемь же утра! — вяло парировал Плотников. — Не думал, что ты такой жаворонок.
— Надо просто спать вовремя ложиться, — хмыкнула девушка.
— Ты еще не жена, а уже пилишь меня, — пожаловался Григорий. — Незаслуженно!
До родового гнезда Екатерины домчали быстро, и она максимально быстро, насколько могла, опираясь на трость, зашагала по лестнице, мучительно стиснув зубы, отказавшись от мужской помощи. В руке девушка держала подарок для дочери – плюшевого мишку с ярким бантом на шее. Он так понравился ей, что пройти мимо не получилось, и теперь девушка с волнением и предвкушением ждала встречи со своей малышкой, по которой невероятно соскучилась за эти долгие недели реабилитации.
Постучав в дверь и слушая, как стучат за ней маленькие пятки, потом кто-то волочет стул, взгромождается на него, заглядывает в глазок, пыхтит, а потом начинает верещать громким голосом от восторга, Катя заулыбалась и оглянулась на Гришу, что стоял на пару ступеней ниже, привалившись плечом к стене.
— Сердце аж в горле бьется! — севшим голосом произнесла девушка, украдкой вытерев слезинку в уголке глаза. — Никогда мы так долго не были в разлуке!
Едва открылась дверь, как в руки Катерине вывалилась взлохмаченная Мариша в одних трусиках, облепив мать за ноги, втискиваясь личиком ей в живот и то ли плача, то ли смеясь.
— Маленькая моя! — обняла девочку всплакнувшая девушка, отставляя трость в уголок прихожей. — Давай пройдем в комнату, тут дядя Гр… тут папа твой еще приехал.
Нина Ивановна, стоя чуть в стороне в наспех надетом халате, приложила руку ко рту, глядя на воссоединение своих родных, а затем перевела взгляд на Григория, что вошел в квартиру и возился с замком. В глазах женщины был немой вопрос, но она не спешила с расспросами, давая наобниматься своим девочкам.