На семейном совете Плотниковых было решено, что Катя и Марина ни в какую гостиницу не поедут. Им была выделена комната в просторной трехкомнатной квартире, бывшая Гришина, как оказалось, а сам он отселен на диван в гостиную.
Конечно, Катерина чувствовала себя неудобно. Она рвалась помогать Тамаре Владимировне, пока мужская часть семьи уехала на вокзал за вещами, но была остановлена властной рукой и выдворена за пределы кухни.
— Даже не думайте, дорогая! — покачала головой новоиспеченная бабушка, с умилением глядя, как внучка уплетает уже третью оладушку. — Идите и отдыхайте. Надо же, а я ведь тогда еще заподозрила, что вы нам родные, а не просто так! Мариша так уж на Гриню похожа, он же такой улыбчивый был в детстве, хохотун просто. Я ж так второго-то ребенка и не смогла родить. Сын у меня богатырь, так спешил родиться, что всю меня порвал. Ну и врач-то мне тогда сказал, мол, Тома, забеременеешь если еще раз быстро, останешься инвалидом. А я не убереглась, да через год вот… – женщина украдкой вытерла слезинку из уголка глаза. — Пошла на аборт, а потом уже и не беременела. Мне ведь тогда врач-то и не сказал, что кесарево можно, а я словно мозги тогда потеряла, сама ведь студентка была на тот момент. Эх, да что уж теперь! А Маришу увидела, и сердце защемило прямо, ну как маленькая копия Гришутки. Только о ней и думала все это время. Вы не обижайтесь, Катя, на меня, что не хочу отпускать вас. Да только как я могу, не нагляделась еще на девочку. Вы ж уедете скоро, а нам тут куковать. Хоть за вами переезжай туда.
Решив не спорить, Катя отправилась в комнату, легла на кровать, вытянув ноги, и только сейчас поняла, что ужасно устала за сегодняшнее утро. И морально, и физически. Она ж никогда настолько серьезно ни с кем не встречалась, чтобы знакомиться с родителями, и это оказалось не самым легким испытанием. Да и для самих Плотниковых явление сына с такой взрослой дочерью тоже не прошло даром, было видно, что оба волновались, а мама Григория даже приняла какую-то таблетку, пока сын не видел.
Отчего он не сообщил им все по телефону, Катя не понимала. Хоть как-то ж людей можно было подготовить к такому известию, а не сваливаться словно снег на голову, ставя этим в неудобное положение и ее, и родителей. Головотяпство какое-то!
Решив, что высказывать ничего этого она не будет, все дни девушка жила, словно в санатории. Гриша с отцом улаживали перевод деда в сосудистое отделение, уход за ним, и почти не бывали дома, а Тамара Владимировна знакомила Маришу с немногочисленными родственниками, и потому тоже дома не находилась, беря с собой внучку в гости.