— Иви, что происходит? — Рядом со мной встал Илберт. — Этот джентльмен тебе досаждает? — Слава Девам, брат смотрел только на одержимого.
— Нет, я всего лишь объясняю вашей сестре последствия её поступков, раз уж никто другой не озаботился.
— Кто вы? — спросил Илберт.
— Неважно кто я, важно то, что оружие исчезнет, а мы останемся. Как думаете, смогу ли я уговорить ваших потомков вернуться в зал стихий? В то, что от него осталось? Смогу ли уговорить их снова провести ритуал? Вернуть всё как было?
— Так вот почему вы нас не убили? — спросил Крис.
— Вас убил бы с удовольствием.
— Вы боялись не только того, что мы закроем Разлом, — продолжал говорить мой рыцарь, а мой брат переводил взгляд с одного мужчины на другого. — Вы хотели оставить себе возможность того, что Разлом будет открыт вновь. Именно поэтому вы осторожничали. Вам ещё может понадобиться наша кровь.
— Браво, — «поэт» карикатурно похлопал в ладоши.– Вы сегодня необычайно догадливы. Но вы так и не ответили на вопрос. Помогут ли мне ваши потомки остановить войну между Тиэрой и Аэрой? Помогут ли вернуть оружие против демонов?
— И вернуть самих демонов? — выкрикнула я. — Вернуть Запретный город? Вернуть…
— Ивидель!– на этот раз закричал невесть откуда взявшийся Альберт, а Кристофер сжал мою руку. Я вдруг поняла, что придворные отступили от нас, увидела в толпе испуганное лицо маменьки и хмурого папеньку, Гэли и даже Ансельма Игри. В замешательстве повернулась к Крису, и увидела за ним…
Сердце забилось как сумасшедшее. Пламя вырывалось наружу из садового фонаря. Яркие языки осторожно трогали крышку на плафоне, словно пробуя её на вкус. Но сердце пустилось вскачь не от этого, а от знакомого и такого родного ощущения зёрен изменений. Пусть это ощущение было очень слабым, зыбким, как туманная дымка, что стелется в поле по утрам, словно пытаешься схватить что-то несуществующее, а оно выскальзывает и выскальзывает из пальцев.
Я вскрикнула от боли и стала лихорадочно стаскивать кольца с пальцев. Последним под ноги полетело рубиновое колье. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь видел девушку, которая с такой радостью швыряет в пыль драгоценности.
Я вытянула дрожащую руку и пламя, такое своевольное, такое живое послушно скользнула за стенки фонаря. Ничего не берётся из ничего.
— Так что вы там говорили об оружии? — повернулся к «поэту» Кристофер.
Но одержимый уже уходил, лишь его худощавая фигура мелькнула среди придворных.
— Так, тут не на что смотреть, — раздался голос, и мы увидели приближающегося магистра Виттерна. Выглядел он намного импозантнее того усталого человека, что прилетел за нами в Запретный город после падения Академикума и закрытия Разлома.