«Так это не сон?» — спросил Люсьен, утирая мокрые глаза.
«Развлекайтесь, ребятишки. Другого шанса не будет.» — Кён подмигнул им.
Двое бледных фрейлинов тяжело и прерывисто дышали сквозь стиснутые зубы, словно безумцы. Услышав слова Лавра, они с пугающей кровожадностью бросились на Гнуса. Вскоре мерзкий демон истошно завизжал. Брызнула кровь. С безумным смехом фрейлин поднял над головой нечто, подозрительно напоминающее яйца, и бросился обратно, пытаясь скормить их владельцу. Рядом рыдала его жена, судорожно кромсая плоть демона.
{Что за…} — Кён непонимающе уставился на Марго. По логике вещей, она должна была вымещать злость на Гобе, но вместо этого почему-то мучила совершенно другого демона — какого-то жалкого урода. Впрочем, копаться в её психологических травмах желания не возникло.
Новая партия мстителей накинулась на Гоба, как бывалые мясники. С него живьём сдирали кожу, вырывали зубы и ногти, а затем, вскрыв живот, вывалили кишки. Какая-то девушка в трансе танцевала с ними, словно гимнастка с лентой, пока демон с животным ужасом наблюдал за собственной смертью. И умереть быстро он не мог — слишком высокое развитие не позволяло отключиться от болевого шока.
Былой страх толпы переплавился в первобытную ярость. Вымещая ненависть на парализованных демонах, практики устроили настоящий пир мясников. Впрочем, эта кровавая баня пойдёт им только на пользу: слетят ментальные блоки, растворятся застарелые страхи, тормозившие развитие.
Глядя на куски стонущего плотского фарша, Кён удовлетворённо кивнул про себя. Такая смерть — более чем достойная расплата для ублюдков, покушавшихся на его жизнь и едва не изнасиловавших Серафиму. Хотелось бы, конечно, лично попытать их иглами, но эта способность почему-то оказалась заблокирована. Да и марать руки на глазах у всех не стоило — это могло навлечь гнев всей расы демонов. А так он просто дал отпор напавшему Гобу, а грязную работу доделала толпа мстителей. Идеальное алиби.
Сосуд света стремительно заполнялся… Как вдруг в поле зрения мелькнул самый настоящий лучик света. Взгляд Кёна сам собой примагнитился к белокурой красавице.
Кён встретился взглядом с Серафимой и невольно засмотрелся. Она грела сердце, словно богиня света, снизошедшая к смертному. Удивительно: после всего, что между ними произошло, девушка не утратила чистоты образа и выглядела всё такой же гордой леди, словно никто не порочил её три дня подряд.
Впрочем, интуиция подсказывала Кёну: всё не так однозначно. Где-то в глубине её глаз таился огонёк, какой встречается разве что у суккубов и крайне развратных особ.