— Ты тут живешь? — спросил Макс, с интересом разглядывая высокие стены замка и довольно глубокий ров, по традиции наполненный водой. Во рву давно никто не плавал, раньше, при деде, завезли заморских зверей-крокодайлов, но те не прижились и через полгода подохли по непонятным причинам. С тех времен для обороны использовали более традиционные способы: постоянную охрану, ловушки и сторожевых собак, ночью выпускаемых порезвиться на волю. Этого было вполне достаточно для всевозможных, к счастью, очень редких, любителей поживиться за чужой счет.
— Живу, — грустно подтвердил Арчи.
— И как? Нравится?
— Тебе честно ответить или как?
— Желательно честно, — серьезно сказал Макс. — От этого может многое зависеть…
— Если честно, то не очень нравится. Надоело все, сил нет. Жизнь идет, а мне все время кажется, что, кроме этих стен, я ничего никогда не увижу.
— Ну, — улыбнулся довольно Макс, — это беда поправимая! Ну да ладно, после поговорим. Вон, если не ошибаюсь, твой отец идет.
Макс не ошибался. Отец Арчибальда резким, пружинистым шагом молодого человека направлялся к ним на встречу. Друзья тем временем проехали по опущенному мосту мимо караульных солдат, довольно вяло отсалютовавших, и въехали во двор.
Внутренний двор был не слишком обширным; справа находилась конюшня, по левую сторону — солдатские казармы. Центральное строение — огромный донжон, в котором жили сам барон с семьей и немногочисленные слуги, — было слишком обветшалым. Барон тратил все средства на военные нужды, а на удобства денег почти не было. Впрочем, Арчи на это никогда не обращал особого внимания.
Барон тем временем вплотную приблизился к соскочившим с лошадей друзьям. Подбежавший слуга забрал поводья.
— Отец, — сказал Арчи, стараясь скрыть охватившее его радостное возбуждение. Все-таки сегодня он герой дня, — позволь тебе представить Максимилиана де Ла Рона, без помощи которого ты меня когда-нибудь вряд ли увидел бы живым!
Брови барона взлетели в удивлении вверх, однако он моментально взял себя в руки и радушно распахнул объятия для Макса. Арчи изумился: отец очень редко давал волю своим чувствам.
— Очень рад, дорогой де Ла Рон. С этого дня вы всегда желанный гость в моем доме. Скажите, что я могу для вас сделать, чтобы показать вам свою глубочайшую признательность?
Макс смутился. Видно, он тоже не ожидал такого приема.
— Что вы, господин барон. Ваш сын чрезвычайно поскромничал. Это я обязан ему спасением своей скромной жизни. Если бы не его своевременное появление, то… боюсь, я не имел бы чести приветствовать вас.