…Знай, всё победят
Только лишь честь и свобода,
Да, только они,
Всё остальное — не в счёт…
Михаил Щербаков
…Нынче в небе — дыра,
Нынче тьма-таракань,
Как помойные чайки, слетелась в дыру.
Приготовься, пора!
Лучше встать в эту рань,
Чтоб успеть до начала пожить на миру!..
Константин Арбенин
С тучки на тучку, шире шаг,
Шире шаг, а не уже,
Я шагаю по облакам,
Как по весенним лужам.
С тучки на тучку, шире шаг,
Их уже тысячи сзади,
А впереди архипелаг,
Не перепрыгаешь за день…
Семён Кац
Понятно, что после такого дня домой я идти не хотел. И никуда не хотел.
Честно говоря, я не знал, что мне делать. Те предчувствия, которые меня грызли с самого начала учебного года, начали оправдываться — вот так я это понимал. Шёл из школы, где уже всё плохо, домой, где всё скоро будет совсем плохо, просто потому что совершенно не знал, куда деваться.
И погода стояла паршивая, как назло.
Красивая и добрая осень кончилась, наступало злое предзимье. Остатки листвы на деревьях висят бурыми лохмотьями, сырая серость. Прохожие поднимают воротники, надвигают на глаза шляпы, бегут быстрее. Домой, в тепло — или хоть в кондитерскую куда-нибудь или в пивную. Набиваются в трамваи битком на худой конец. Счастливцы.
Город, летом весёлый, сейчас кажется угрюмым и серым. Дома нависают мрачными громадами, тяжёлое тёмное небо лежит прямо на крышах высоток. Сквозь уличный шум слышно, как радиоточка на углу поёт ангельским голосом леди Тэллы «Господь ведёт нас к свету». Наверное, должно радовать, но не радует.
Вазоны с цветами у статуэток святых в нишах уже убрали, а бумажные гирлянды размокли и выглядят жалко. И святые мокнут и зябнут, вид у них суровый. Наверное, думают, что в храмах, где лампады, свечи и живая зелень, куда уютнее.
Ни раскрашенным уличным святым, ни бронзовым королям в такую погоду не позавидуешь.
Я остановился у памятника Эральду Страннику — не у того, что на площади Храма, конечно, и не у того, что у вокзала Роз, а у того, что на площади Благодати, в двух кварталах от нас. Мне этот памятник больше нравится: государь Эральд здесь юн, мой ровесник примерно, печален и как-то растерян. Будто не слишком хорошо представляет себе, как сражаться с адом — да и не сильно хочет. И лицо у него мокрое от дождя, и тёмно-красный кленовый лист у него на плече — как погон.
Вряд ли у него всё выходило так лихо и весело, как в героических книжках. Даже при том, что его направлял сам Господь — вряд ли. Наверное, этот памятник не очень нравится законоучителю именно потому, что вызывает такие мысли. Как-то раз законоучитель сказал, что этот памятник не слишком благой на его взгляд.