— Принц, — спросил я, — тебе впрямь нравится смотреть на эти железяки?
— Ага, — сказал Лэрик. — Жратва, леди и мессиры! М-м, куропаточки!
— Прожорливый заяц, — снова хихикнула Глейза, но и она была очень голодная.
Я тоже. И я обрадовался, что подали ароматизированную воду, руки вымыть: мы в подвале за всякое хватались. Но после этого Лэрик отослал слуг. Мы, наверное, все мыслимые пункты этикета нарушили, голодные, сами себе накладывая — только мне тоже казалось, что лакеи потихоньку слушают и запросто могут кому надо стукнуть.
И я всё-таки переспросил:
— Лэрик, а почему именно эта столовая-то?
— Да потому, что здесь Четверо обедали, — сказала Глейза. — А они обедали, потому что это была любимая столовая Алвина. Это Алвину нравились железяки, а прочим было всё равно… заяц, передай мне хлеб, пожалуйста.
— А от Рошера всё-таки видится польза, — сказал Лэрик. — Спускаться не надо. Держи.
— Ещё бы он не цеплялся, не хныкал и не требовал себе благодати, как дитятко — конфетку, — мрачно сказала Глейза. — Он мне сегодня ещё устроит бенефис… будет цепляться, рыдать, молиться и дальше в точности по программе. Вот смотрите: ему стоило только несколько слов сказать — а нам уже плохо, даже Валиену. Как он это делает⁈ Настолько здорово красть благодать даже мама не умеет.
— Мама зато всю благодать аккуратно собирает, — хмыкнул Лэрик. — Нас обожрёт и сидит довольная. А этот приходит, вытаскивает силы из нас, выкидывает свои… и никакой возможности ему объяснить. Я пробовал. Валиен, дай мне соусник, а?
— Я потом тоже попробую поговорить, — сказал я. — Вот.
Глейза мне улыбнулась очень тепло — мне даже показалось, что благодарно.
— У тебя, кстати, может получиться, — сказала она. — Ты как-то… хорошо разговариваешь. Я даже поняла, почему Эральд и Алвин всю жизнь дружили с Сэдриком. Так-то кажется странным… он жутковатый, всё-таки, был парень… особенно когда с детства видишь упырей… а сейчас я понимаю. Если одарённый принципиально не хочет тебя сожрать, рядом с ним просто здорово. Надёжно.
И после её слов у нас всех от души отлегло. У меня — от того, что я твёрдо решил поговорить, у моих августейших — потому что, кажется, у них появилось что-то вроде надежды.
— Я тебя не отпущу, Валиен, — сказал Лэрик. — Рискованно. Заберут тебя — и не привезут обратно, запросто. Я не то что не доверяю Шельду, он как раз неплохой… но его тоже могут прижать и заставить, он при Иерархе, в клире — человек подневольный. А из дворца ты никуда не денешься.
— Ну да, — усмехнулась Глейза. — У нас из окна выбросить могут, всего только…