— Сегодня вы попробуете нечто особенное, — сказал я, стоя перед столами, заставляя голос звучать уверенно. — Наш шеф-повар, Юто Хаяси, создал меню, которое говорит о балансе — между традицией и новаторством, между землёй и морем. Добро пожаловать в «Жемчужину».
Гости зааплодировали, Аяко подняла телефон, снимая меня, а Сакамото лишь слегка кивнул, его глаза были прикованы к тарелке, которую только что поставили перед ним. Я вернулся к кухне, чувствуя, как пот стекает по спине. Юто смотрел на меня, его лицо было спокойным, но я знал, что он тоже чувствует давление.
Ужин в «Жемчужине» был в самом разгаре, и зал сиял, как драгоценный камень. Гости наслаждались атмосферой: звон бокалов, шёпот разговоров, аромат блюд, доносившийся из кухни. Наоми скользила между столами, её улыбка разряжала любое напряжение, а я стоял у входа в кухню, наблюдая, как официанты разносят первое блюдо Юто — «Эхо моря». Тарелки, с морским ежом, икрой форели и пеной копчёного мисо, выглядели как подводные пейзажи, и я чувствовал, как гордость смешивается с тревогой. Это был наш пробный забег перед «Золотой Вилкой», и всё должно было быть безупречно.
Но когда гости начали пробовать закуску, я заметил, как несколько лиц изменились. Владелец отеля «Ханами Палас» нахмурился, отложив ложку. Аяко, блогерша с миллионной аудиторией, сморщила нос и потянулась за телефоном. Сакамото, сидевший в углу, поднёс ложку ко рту, замер, а затем сделал пометку в своём блокноте, его лицо осталось непроницаемым, как маска. Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Что-то было не так.
Аяко уже стучала по экрану телефона, и через минуту я увидел её пост в соцсетях: «Что-то не так с икрой в „Жемчужине“, ожидала большего. #ГастрономияТокио». Мой желудок сжался. Я бросился в кухню, где Юто, только что попробовавший блюдо сам, стоял у стола, бледный, как полотно. Его глаза, обычно спокойные, метались, а пальцы сжимали ложку так, будто это было оружие.
— Дисбаланс, — пробормотал он, голос дрожал. — Икра… она неправильная. Металлический привкус. Но я проверял всё утром, Кенджи-сан. Всё было идеально.
Он рванулся к ящику с ингредиентами, выхватил контейнер с икрой форели и осмотрел её. На вид она была свежей, ярко-оранжевой, без подозрительных следов. Затем он схватил юдзу для соуса, понюхал и поморщился — фрукт отдавал солью, как будто его вымочили в рассоле. Юто посмотрел на меня, его взгляд был полон смятения.
— Юдзу испорчен, — сказал он, почти шёпотом. — Как это произошло? Я… я не понимаю.
Кухня превратилась в хаос. Повара перешёптывались, их голоса были как жужжание пчёл. Хиро, молодой парень, которого Юто учил, покраснел до корней волос, уставившись в пол, как будто ждал выговора. Акира, новый повар, стоял рядом, его лицо выражало сочувствие, но я заметил, как его глаза мелькнули, когда он заговорил.