Фуюка закрыла тетрадь. Коити снова усмехнулся:
— Впечатляюще. Но чуть-чуть не хватает риска. Я ждал неожиданности, а получил уверенность. Хорошую. Честную. Но безопасную.
Наступило время десерта.
Юки подал его лично. Он настоял.
Финальный аккорд — чизкейк на мисо-бисквите с кремом из маття и карамельной тыквой. Лёгкий дым от обожжённого сахара ещё висел в воздухе, когда тарелки легли перед критиками, словно ритуальные подношения.
Фуюка приподняла бровь — это был комплимент. Сакураи медленно взял ложку. Нара улыбнулся — возвращалась его игривая ухмылка. Всё шло к благополучной развязке.
Но что-то заставило меня обернуться.
Шёпот. Инстинкт. Или, может быть, тень, скользнувшая за стеклом.
И тогда я его увидел.
Кабояси.
Он стоял за панорамным окном, в тени внешней террасы, где уже давно никого не было. Свет от кухни не доходил туда полностью, но я узнал его. Узнал сразу — несмотря на то, что его лицо теперь было наполовину скрыто уродливым, неровным ожогом. Кожа висела лоскутами, один глаз был затенён, словно выжжен. Но второй — смотрел прямо на меня.
Ненависть в этом взгляде не была горячей — она была мёртвой. Как лёд, который уже принял своё решение.
В руке у него был пистолет.
Маленький, чёрный, почти игрушечный по форме — но рука держала его, как мастер. Это был не жест отчаяния. Это был расчёт.
Он ждал.
Я замер, не дыша, пальцы сжались в кулаки. Я не знал, видит ли его кто-то ещё. В зале всё было по-прежнему: критики ели, официанты двигались, Юки вытирал руки о фартук. Но я знал — секунды до катастрофы.
Кабояси не пришёл за едой.
Он пришёл за финалом.
Возможно, он следил за нами с тех пор, как сгорел его склад. Возможно, он думает, что я разрушил его жизнь. Возможно, он просто жаждет мести.
Я сделал шаг назад, тихо, так, чтобы не привлечь внимания. Глаза Кабояси сузились. Он увидел движение. Понял, что я его узнал. И поднял пистолет выше.
Я рванулся к двери, ведущей в зал, но поздно.
Он прицелился.
В зале всё оставалось будто вне времени.
Фуюка доедала десерт, методично, с лёгкой улыбкой на губах. Сакураи, впервые за вечер, сказал несколько слов вслух:
— Интересное послевкусие. Сложное. Пряное. Очень… японское.
— Баланс между сладким и умами идеален, — добавила Фуюка, не поднимая глаз. — Чизкейк мягкий, как воздух, а мисо даёт нужную соль.
Коити Нара, откинувшись на спинку стула, кивнул:
— Удивили. Думал, будет банальный финал, но это… — он указал ложкой на тарелку. — Это подписание мира. Или вызов.
Они были довольны. Не просто удовлетворены — впечатлены.
Я уже сделал шаг вперёд, чтобы отступить на кухню и, может быть, хоть как-то предотвратить то, что собиралось произойти за окном, но в этот момент Юто двинулся первым.