Девушки синхронно вздохнули. Нахмурились. Посмотрели друг на друга.
— Только не говори мне, что… — с подозрением в голосе протянула апостол.
— Может, всё-таки лучше будет подождать, когда прибудет настоящая охрана, а не мучать дружинниц? — нарочито громко произнесла Афина. — Ну чего это потешное войско охранять-то может — их самих охранять надо…
— Ну да, ну да, извечные проблемы женских подразделений — специфические потери брюхатыми… — подозрения в голосе жрицы поубавилось, но совсем оно никуда не делось. — Уж прости — ерунду несёшь, Твоё Величество. Если нет лучшей из лучших Гвардии, будем обходиться лучшими из худших — пусть будет хотя бы такая охрана, чем никакой.
— А ещё есть ты, — иронично заметила принцесса.
— Ну, моего величия, конечно, отрицать нельзя… — самодовольно заявила Эрин, скрещивая руки на груди и принимаясь раскачиваться на стуле. — Но мало того, что я не могла нарушить данного сестре слова, так и решила, что Твоё Величество загнётся с одними только дружинницами, часть из которых пытаются изображать из себя фрейлин… Особенно Гаста. Вот из кого фрейлина, как из меня пастушка… Впрочем, я бы с большииим удовольствием посмотрела на лица столичных хлыщей, если выкатить эту прекрасную осадную башню на бал.
— Когда меня пригласят в Столицу для официального производства в полноправные принцессы, именно так и сделаю, — оскалилась Афина, а затем удивлённо моргнула. — Подожди, что ты там сказала о сестре?
— Когда-то я пообещала Норин, что буду приглядывать за её бедовым семейством, — безмятежно ответила Эрин.
— Норин? — сказала принцесса.
— Ага.
— Норин Геката?
— Ага.
— Норин Геката — наставница и соратница Александра Корнелия? Архижрица культа Эмрис?
— Вообще-то шестой апостол, но сила тьмы начала покидать её, поэтому сестра сложила с себя звание апостола, — уточнила Эрин. — А ещё она была матерью Александра Великого.
— Я… я не знала… — потрясённо выдавила Афина.
— Это нормально. Членам фамилии обычно это рассказывают на совершеннолетие, но, думаю, Клавдий не будет на меня в большой обиде.
— Так вот почему, когда речь заходила о тебе, в Столице все становились очень серьёзными и начинали верить любому моему слову… — протянула принцесса.
— Тысячи лет апостолы не вмешивались в политику, — сказала Эрин. — Мы покинули Пацифиду, отправившись сражаться со злом на границах Ойкумены. Потом мы вернулись. И Норин решила разделить свою жизнь и судьбу вместе с людьми. Она воспользовалась древними договорами со Светлыми, возвела своего сына на трон диоцеза Эльб, с которого и началась Реконкиста. А мы… Мы опоздали к главным битвам, но дали слово хранить наследие сестры. А апостолы всегда держат своё слово.