К чести главного кента, соображал он быстро, и еще быстрее вспомнил обстоятельства, благодаря которым оказался на земле. И силу кентавры уважали, это уж точно. А потому вождь, как только оказался на ногах, расплылся в улыбке и показал мне большой палец.
— Красиво уработал! — радостно сказал Сиплый. — Молорик! Ща, в натуре, с твоим братухой дела порешаем, базарю.
Я только хотел ответить, что мы уже все порешали, но тут стоявший рядом кент что-то активно нашептал ему на ухо и Сиплый, резко переменившись в лице, бухнулся на колени и взвыл дурным голосом:
— Бугор! Не чмори! Гадом буду, не знал!
— Не очкуй, Сиплый! — в тон ему ответил я. — Ты — пацан ровный. Я не в претензии.
Хоть мне и не доставлял особого удовольствия такой стиль общения, но теперь уж марку надо было держать. Вот и пришлось вовсю напрягать память, чтобы вспомнить весь хоть и небогатый, но предельно конкретизированный дворовый лексикон. Чуть что перепутаешь или не так ляпнешь, могут возникнуть непонятки. Но, похоже, сейчас я все правильно сказал, потому что в следующую секунду вождь кентов уже вскочил, лыбясь во весь рот и сияя как начищенный пятак.
— От души, бугор! — сказал Сиплый. — Бля буду, не забуду!
И замолчал, выжидающе глядя на меня. А я уставился на него, не в силах понять, чего он от меня хочет. Чего тебе еще надо, собака копытная?
Положение неожиданно спас шибздик:
— Вы хорошо владеете нашим языком, великий мастер, — похвалил меня переводчик. — Но, позвольте пояснить, вождь только что принес вам клятву вечной верности от имени всего племени. Надо бы принять.
— А как? — шепотом спросил я, скосив на него глаза. — Все же я не силен в ваших обычаях…
— Скажите: Лавэ и кровь, за всех пацанов!
— А что это значит? — на всякий случай уточнил я.
— Ну, если коротко и в двух словах, то и вы со своей стороны тоже обязуетесь покровительствовать всем присягнувшим на верность, но там гораздо более глубокий смысл…
— Достаточно, — кивнул я ему и уже громче объявил: — Лавэ и кровь за всех пацанов!
Что тут началось! Кенты радостно взвыли, заскакали на месте, бросились обнимать и поздравлять друг друга. Базар-вокзал и полная вакханалия.
— Поздравляю, мастер! — стараясь перекричать всеобщий гвалт, надрывался толмач, поясняя мне происходящее. — Теперь каждый из племени или все вместе исполнят вашу волю, какой бы она ни была. Последуем за вами в огонь и воду. Приказывайте!
— Для начала хотя бы радуйтесь чуть потише, — поморщился я. — А то у меня от этих криков уши закладывает!
— Бугор говорит: ША! — дурным голосом взвыл шибздик и все как по команде заткнулись.