И буквально через тридцать минут я слышу, как акушерка кричит, что нужно тужиться.
Муж рядом. Целует меня в лоб, крепко сжимает руку, дает обещания. Говорит, что все будет замечательно, и я ему верю. Он каждое свое слово сдержал, выполнил все, что говорил, сделал все, лишь бы я была счастлива. Никогда меня не обижал и не задевал, хотя мама первое время не очень хорошо с ним обращалась. С пониманием относился ко всему, что касалось меня и моей семьи. Шел на уступки. Даже пропускал мимо ушей подколки Альпа. Неоднократно доказывал, как любит меня. А я отвечала взаимностью.
Я не представляю жизнь без Руслана. Он такой… Нежный, ласковый. Понятливый, хоть в первое время мне и казалось, что характер у него агрессивный. Точнее, только со мной сахар, а с другими – чересчур строгий.
– Все хорошо. Слышишь? Смотри, как он плачет, – шепчет Руслан.
Я распахиваю глаза и вижу, как ко мне подходит женщина в белом халате, кладет плачущего малыша на мою грудь.
Машинально обвиваю его руками, касаюсь нежного пушка на голове. Мама говорила, что волосы у меня появились не сразу. Значит, сын пошел в отца. Надеюсь и глаза такие же: темные-темные.
Руслан чем-то вытирает мой лоб, а потом прижимается к щеке губами, целует и отстраняется. Всего на секунду.
– Больше не больно? – первое, что спрашивает он.
– Все хорошо, – заверяю я. – Смотри, какой хороший. Наш Эмир.
Руслан улыбается. Он растерян. А на глазах – слезы. Впервые вижу его в таком состоянии, и это трогает меня до глубины души. Он счастлив оттого, что стал отцом!
– Я люблю тебя, Ами, слышишь?
Слышу, родной. Слышу. И я тебя люблю.
Не знаю, когда вырубаюсь. Но просыпаюсь уже в палате. Открываю глаза, и первым вижу мужа. А уже потом – Дарину с Ренатой у окна. Они разговаривают и улыбаются. Помирились, значит. Несколько месяцев не разговаривали… Прошлое не отпускало, а сейчас, видимо, все наладилось. Обиды постепенно забываются.
– Родная, – доносится шепот Руслана. – Как ты?
– Эмир… Где он?
– С ним все хорошо, – отвечает Дарина, опускаясь на корточки рядом с кроватью. – Его скоро привезут, не волнуйся. Ты как?
– Хорошо, – улыбаюсь, хоть низ живота и тянет. Болит. И там, еще ниже, тоже болит…
– Теперь понимаю, почему брат тебя так любит, – смеется Рустам, заходя в палату вместе с Альпарсланом. – Я даже не сомневался, что ты именно так назовешь сына. Спасибо, Альмира, что услышала меня. И выполнила мою просьбу.
Я улыбаюсь. На самом деле никаких мыслей насчет имени у меня не было. Точнее, были, но уверенности в них – нет. Что-то меня смущало. Хотела придумать что-то такое, чтобы всем нравилось. А когда брат мужа озвучил имя «Эмир», я сразу решила, что именно так назову сыночка.