– Заждались. – Смеясь, он обнимает сестру, а потом протягивает мне ладонь, которую я сжимаю. – Чего так долго?
– Пробки.
Родители Альмиры тоже тут. Римма Булатовна с недавних пор не смотрит на меня убийственным взглядом. Наоборот, сама иногда звонит и идет на контакт, что, конечно же, приятно. Ведь считала меня врагом номер один.
Поздоровавшись с отцом, Альмира замирает посреди гостиной, прижав одну ладонь к животу, а вторую – к спине. Смотрит на меня и становится бледной как мел. Я моментально подбегаю и заглядываю в ее глаза. Тут же появляется Дарина.
– Ами? Что там? Схватки начались? – шепчет она взволнованно, а меня бросает в мороз. По позвоночнику бегут ледяные мурашки.
– К-кажется, да-а, – с трудом выговаривает жена.
Подхватываю ее на руки и несу обратно в машину, слыша за спиной то голос отца жены, то матери, то еще кого. Перед глазами плывет. Ни хрена не соображаю. Лишь то, с какой болью на меня смотрит жена.
– Держись, родная. Сейчас… Доедем быстро.
– Ру-у-ус, не оставляй меня одну, хорошо? Без тебя… Стр-ра-а-ашно.
– Не отпущу, родная. Никогда не отпущу, любимая. Поверь мне.
Руслан ежеминутно поворачивается назад, смотрит, все ли со мной в порядке, несмотря на то что рядом сидит Дарина. А на переднем сиденье – Альпарслан. Они не оставили нас одних, не захотели ехать на собственной машине.
Не понимаю, что я сейчас ощущаю. То радость оттого, что через считаные часы я рожу для любимого мужчины сына, стану мамой. То животный страх оттого, что я могу не справиться. Боюсь разочаровать Руслана.
Бросив на меня очередной взгляд, Рус что-то цедит, но я не могу разобрать, что. Альп хлопает его по плечу, просит успокоиться. Абрамов бросает в его адрес какое-то неприличное слово. Между ними нет напряжения. Альп даже подшучивает. Скорее всего, больше всех напряжен именно Рус, я же дышу… Просто дышу, чувствуя адскую боль внизу живота. Хочется кричать, хочется, чтобы все прекратилось, но я понимаю, что через несколько часов буду безумно счастлива, и все эти страдания забудутся.
Дарина успокаивает меня. Я вижу, как сверкают ее глаза. Вижу, что она плачет вместе со мной, и от этого становится еще страшнее. Она что-то шепчет мне на ухо, говорит, что так и бывает, когда ребенок просится поскорее оказаться на руках матери. Успокаивает как может. Но мне все так же страшно, несмотря на ее слова. И как хорошо, что схватки не начались в нашем с Русом доме, иначе я паниковала бы еще сильнее.
Не знаю, как оказываюсь в больнице. Все проходит как в тумане. Поднимаемся на верхний этаж на лифте. Рус подписывает какие-то бумаги…