— Какое-то время может ощущаться дискомфорт, глаза начнут быстро уставать, но вам необходимо потерпеть. Через пару дней сможете на улицу выходить, но пока сидите в квартире, не зажигая сильно лампы и избегая лучей солнца, — выдал я рекомендации.
— Прослежу, — радостно произнес Василий Петрович, который не выдержал и вошел в комнату.
Думаю, старый слуга услышал, что операция завершена и поэтому ослушался приказа ждать в коридоре. Ну, его не собираюсь винить. Рад, что свою работу сделал на отлично. Удивительно, но поймал себя на мысли, что нахожусь на своем месте и этому несказанно рад. Похоже, призвание у меня такое!
ЭПИЛОГ
В купе поезда мне в попутчики попался делец средней руки, который занимается сразу всем, но ничем похвастаться не может. Точнее, он принялся бахвалиться, но я его осадил, заявив, что желаю тихо и спокойно обдумать смещение магического пространства в аурах, когда те лгут. Правда, мои слова имели кратковременный эффект, но зато сильное впечатление произвела сфера тишины, окутавшая фигуру коммивояжера. Я же пытаюсь собраться с мыслями и проанализировать прошедшие события. В том числе надлежит сделать непростой шаг, который повлияет на мое будущее.
— Чаю не желаете? — заглянул в купе железнодорожный служащий.
— Нет, благодарю, — покачал я головой.
— В ресторане отобедаю, — важно заявил делец, а потом махнул рукой: — Любезный, ступай.
Н-да, не получится в такой обстановке подумать над поступившим предложением. Ладно, время есть, а по приезду в Москву приду к тому или иному выводу. Честно говоря, не очень-то хотел уезжать из Петербурга и оставлять одну Натали. Но сам себе обещал с прошлым своего предшественника разобраться. Конечно, в этом мне помогли и в дорожной сумке лежат кое-какие документы на тех, кто оказался замешан в ловко провернутой афере. Однако, самое смешное, что собственноручную месть или справедливое возмездие скорее всего придется отложить. По времени никак не успеваю все провернуть, да и не за тем еду в столицу. Мысли сами собой вернулись в тот момент, когда великий княжич устроил бал во дворце. Точнее, даже чуть раньше, когда баронесса носилась по квартире и страшно нервничала. Девушка поправляла макияж, прическу, придирчиво осматривала платье и все время интересовалась, как выглядит.
— Продолжишь так себя вести — превращу в лягушку! — пригрозил я и со смешком добавил: — Вот пусть тогда Максимилиан тебя расколдовывает.
— Александр Иванович, прошу, не надо в жабу, — взмолилась Сухарева, ладошки перед собой сложила и с мольбой на меня посмотрела. — Вы такой добрый, я больше не буду.