— Это ваше личное дело. Показывать вам эти данные я не имею права, но вы частично потеряли память, не так ли?
— Да, после того как кубарем скатилась с лестницы, не без помощи близкой подруги-соперницы.
И снова я упоминаю Елену, а это очень плохой маркер, любой психотерапевт заподозрит наличие устойчивой рациональной проекцией: виноваты все, кроме меня.
Но граф не психолог.
— Тогда позволю вам ознакомиться, думаю, будет весьма полезно узнать некоторые тайны своей личности, если вы решились так глубоко копать. Однако можете не трогать и жить спокойно, я приму вашу попытку критики за юношеский максимализм и неопытность. Выбор за вами…
Искуситель…
На моей стороне кольцо отца, и я — Светлана, могу какое-то время держать его при себе, а вот Настя вряд ли могла, этой ночью я почувствовала неприятное давление, в момент сильного эмоционального всплеска, и успокоилась только после того, убрала от себя рубиновый артефакт.
Смотрю на документы и понимаю, что это единственный шанс узнать правду о себе, другого раза не предоставится. Гриша пропал, может, и навсегда, а кроме него никто не сможет собрать достоверные данные, а соблазн велик.
Но если посмотрю на клиническую картину, то назад пути не будет. Аракчеев больше не станет делать мне поблажки.
Не успеваю подумать, как руки сами взяли папку, развязали тонкую ленточку и вот оно, моё личное дело…
С красным штампом в центре первой же страницы.
«СЕКРЕТНО!»
Не удивительно, я дочь бывшего инквизитора…
В целом ничего особенного, типичная витиеватая в описаниях характеристика.
Девочка послушная, спокойная, имеет весьма посредственные способности к художественному творчеству, но за счёт упорного усердия добивается довольно неплохих результатов.
С людьми сходится крайне тяжело, время проводит зачастую с книгой, избегает активных игр с воспитанницами…
И так далее и тому подобное, типичная характеристика домашнего ребёнка, попавшего в «детский дом», и, судя по всему, сдал её туда — батюшка. Подавленное состояние личности, депрессивность, склонность к аутоагрессии из-за предательства самого близкого человека. Странно, что за всё время я ни разу не встретила информации о матери. И здесь она тоже не упоминается.
Пролистываю дальше.
Есть упоминание о «дружбе» с Еленой, которой приказали присматривать за мной постоянно во избежание…
(И вот тут впервые появилась та самая «секретность»).
… во избежание публичных проявлений опасных, тёмных сил, овладевших несчастной А. С., о подобных ситуациях Елена обязана докладывать старшим дамам незамедлительно.
Выбор пал на Елену из-за её невысокого происхождения, недостатка средств и некоторой «безопасной» одарённости. Отец Насти сам выбрал и купил «подружку» для дочери. Он платил за пребывание Елены в пансионе и потакал ей в большей степени, чем своей дочери. Об этом тоже весьма витиевато упоминается в бумагах.