— А дальше? Разве анализы не показывают какие-то отклонения? А УЗИ?
— Без отца-оборотня рядом, дети начинают оборачиваться поздно, и до этого момента, каких-то существенных отличий от обычных детей нет. В этом кроется основная угроза. Мать-одиночка, зачастую из неблагополучной семьи, внезапно обнаруживает, что её ребёнок не совсем человек. Дальнейшее развитие событий делится на три варианта. Первый, распространён для крупных городов—ребёнка начинают исследовать врачи, и тогда специалисты Особого Отдела получают нужные данные и вовремя успевают вмешаться. Ребёнка и мать забирают под юрисдикцию межвидового контроля. Второй, типичный для сельской местности, от ребёнка избавляются, не убивают, нет, просто увозят в лес и бросают…А третий,самый редкий, мать ото всех скрывает особенности ребёнка, воспитывает его сама, никому не доверяя, к врачам не обращается…
— А как же родные и близкие?
— Тася…оборотни, обычно выбирают сексуальных партнёров из своей среды, а это не высшее общество, и даже не средний класс…Зачастую это почти самое социальное дно, там нет благополучных семей…Те из нас, кому посчастливилось вырасти в интернате, очень тщательно следят за контрацепцией, вероятность случайного зачатия практически исключена. Счастливчики, выросшие в семье, тем более внимательно подходят к выбору партнёрши. Бесконтрольное размножение удел тех, кто вовремя не попал в систему. И очень многие из них по другую сторону закона…Подобное порождает подобное…
— А ты, Богдан? Какой вариант из трёх твой?
— Мой вариант…Он не типичный, Тася…
— Ты говорил, что потерял мать в шесть лет. А отец? Что ты про него знаешь?
— Я потерял её гораздо раньше…Про отца ничего не знаю. В целом, первые годы жизни, удалось восстановить примерно, со слов соседей. Свиридов нашёл меня на хуторе недалеко от маленького сибирского городка Радужный. Я сидел медвежонком на цепи в собачьей будке.
— Боже! А где была мать?
— В доме…Она сгорела вместе с ним.
— Что произошло?— Тася смотрела огромными глазами, в которых плескался страх и неприятие давних событий.
— Всё, что я знаю, выяснило следствие и Свиридов…Моя мать со своими родителями жила на хуторе. Они были то ли, староверы, то ли сектанты, вели затворнический образ жизни. Мать была очень красивая…но родители считали это большим грехом или типа того…Когда мать подросла, на неё стали заглядываться мальчики. В восьмом классе родители забрали её из школы и больше не пускали в «рассадник греха». Жили скромно: пасека, огород, летом грибы-ягоды, иногда охота или рыбалка. Излишки продавали на рынке. Мать была спокойной, покладистой, но «не от мира сего», как говорили соседи.