Один рывок и огромное тело накрыло девушку, подминая под себя. Раскалённый пульсирующий член, упёрся раскалённой головкой в узкий вход. Богдан, широко расставив руки по сторонам, удерживал рвущегося вперёд Зверя.
— Тася, я не могу больше, родная, мне надо быть в тебе. Потерпи, будет больно, но по-другому никак.
— Наполни меня!
Блестящей от смазки головкой, Богдан подался вперёд, растягивая узость девственного лона. Тесно, ужасно тесно и горячо, пот струился градом, руки с раздувшимися бицепсами дрожали от невероятного напряжения. Тасины глаза закатились, никогда ещё она не испытывала столь острую потребность в контакте. Тело выгибало, мышцы растягивались, сжимая твёрдую плоть. Мгновение и последняя преграда рухнула. Резкая боль скрутила напряжённые до предела мышцы. Тася забилась, пытаясь отползти, но Богдан не пустил. Тишину комнаты вспорол её резкий, прерывистый вздох. Прикосновение изнутри было слишком честным, слишком глубоким. Словно он коснулся не просто её тела, а самой сути её существа, выжигая там своё имя. Ритм сердца больше не принадлежал ей — он бился там, где их тела стали единым целым.
— Тише, тише, родная, потерпи, немного, сейчас пройдёт.— Ловя губами полувздохи, полувсхлипы, Богдан продолжил движение. Он заполнил Тасю до предела и сорвался в безумие.
Её поглотило чувство невероятной, почти невозможной наполненности, от которой в глазах потемнело, а пальцы судорожно впились в его спину, боль уступало место острому наслаждению. Закусив нижнюю губу, она подставляла шею под жалящие поцелуи. Бёдра сами задвигались в нужном ритме. Они сталкивались и расходились в извечном танце плотской любви. Влажная, раздувшаяся до предела головка, то приближалась к выходу, то ныряла обратно, задевая чувствительную точку внутри. От неё расходилась пульсация, каждое следующее движение до предела закручивало пружину, готовую лопнуть в любой момент. Пальцы на ногах поджались, грудь набухла и затвердела, увенчанная напряжёнными вершинами фантастически чувствительных сосков. При каждом движении жёсткие волосы на груди Богдана, задевали их, отправляя вниз разряд яркого удовольствия. Тася почувствовала, как огромный член, увеличился ещё, до болезненного предела растягивая её лоно. Она ощутила, как по длинному стволу начала движение волна, которая тут же обрушилась, затопил её горячими, тугими струями. Одновременно с этим раздался победный рык и острые зубы впились сбоку у основания шеи. Резкая боль, которую тут же успокоил шершавый язык. Богдан слегка двинул бёдрами, и болезненные ощущения, которые чуть ослабили внутреннюю пружину, исчезли. Тася шумно запротестовала, когда он с влажным звуком вышел из неё. Отвратительная пустота внутри и неудовлетворённое желание. Она пыталась вернуть контакт, насаживаясь, на член, замерший у самого входа. Но сильные руки остановили её попытки. Богдан сместился ниже, впиваясь губами в острые вершины. Тася замерла, выгнувшись, подставляя грудь жадному рту. Он по очереди втягивал твёрдые горошины, посасывая и прикусывая зубами. Умелые пальцы хирурга сжимали женскую грудь на гране между болью и острейшим наслаждением. Промежность отчаянно сжималась, пытаясь вновь ощутить наполненность, пустота приносила болезненное разочарование. Жаркий, тяжёлый узел, завязавшийся внизу, требовал немедленной разрядки.