Тася безотрывно следила за ними, кусочек невольно подсмотренной семейной идиллии. На её лице застыло мечтательное выражение, она как будто примеряла на себя чужую жизнь.
— Ты хочешь так же?
Тася смутилась, но не стала отнекиваться или переводить тему.
— Я никогда раньше не задумывалась о семье и детях, Богдан. На первом месте всегда была учёба и желание стать хирургом.
— Никогда не фантазировала о семейной жизни? А как же девичьи мечты о красивом белом платье?
— Я мечтала о красивом белом халате…Всё остальное…Как тебе объяснить, конечно, я представляла себя замужем, но абстрактно, не имея в виду никого конкретного. Идеальная картинка, муж, ребёнок, все безлико.
— А сейчас?
— А сейчас они обретают лица…
Расставание далось Богдану тяжело. Пустой дом, тишина и одиночество…он так больше не хотел. Да и не мог…Тася, закрыв за ним дверь квартиры, как будто лишила его света.
Настя.
В отделении Настю встретили сочувствующие взгляды коллег. Всё, как могли, поддержали её добрым словом, кроме Екатерины. Девушка презрительно поглядывала на Настю, улучив момент, когда они остались в ординаторской одни, бросила в лицо колкие фразы.
— Что, облажался твой Давыдов? Папаша сейчас всех собак на больницу натравит! И охото было подставляться? А всё ради Маргариты Сергеевны, она попросила, вот Давыдов и бросился помогать, хотя случай был безнадёжный.
Обидные слова Настя выслушала с ледяным спокойствием. Ни один мускул не дрогнул на её серьёзном лице.
— Всё сказала? Я горжусь МОИМ Давыдовым! То, как он самоотверженно сражался на операции за Мишу, подвластно не многим! Если ты закончила плеваться ядом, я тебя оставлю, меня ждут пациенты.— Настя специально выделила слово «моим», чётко обозначив границы. Плевать на слухи и субординацию!
Екатерина проводила Настю разъярённым взглядом. Ей очень хотелось продолжить словесную перепалку, спокойствие Насти только подливало масла в огонь. В бессильной злобе она швырнула в стену первое, что попалось под руку. Ни в чём не повинный макет сердца, издав глухой звук, покатился по полу.
День пролетел быстро. Настя трепетала, каждый раз, когда они пересекались с Богданом. Воспоминание, как он сидел на её скромной кухне, наполняло восторгом. При каждой возможности они незаметно касались друг друга. Настя не сомневалось, что выглядит влюблённой дурочкой. Но это её не волновало, она была счастлива. Как может быть счастлива женщина, уверенная во взаимности чувств. Богдан, хоть и был внешне спокоен, смотрел так жарко, что Настя плавилась в безумной эйфории возбуждения.