Богдан тогда лютовал, он доказывал, что тратить свои силы на женщину, бесперспективное решение, выскочит замуж, уйдет в декрет, даже пытался торговаться и обменять ее на ординатора мужского пола. Но Добронравов стоял твердо, либо Давыдов соглашается на собеседование Анастасии, либо пусть погашает колоссальную неустойку страховой. Решающим фактором стало то, что Кириллу пришлось подтвердить ценность кадра.
Вчера день прошел в напряженных спорах, Свиридов, будучи старшим в их долгих и сложных взаимоотношениях сумел найти аргументы, которые склонили Давыдова провести сегодня непредвзятое собеседование. Сейчас же, глядя на хрупкую фигуру Анастасии, его обуревали сомнения. Богдан был непредсказуем в своих реакциях и суждениях.
Прошло уже больше обещаных пары минут и Кирилл начал сомневаться, что Богдан придет. Когда напряжение в комнате стало очевидным, дверь распахнулась и на пороге возникла крупная мужская фигура.
Настя резко дернулась на звук и застыла. Немая сцена длилась буквально секунду, она не мигая зависла на почти черных глазах Давыдова. Свиридов пытался поймать реакцию друга, но прочитать что-либо по его лицу было не возможно.
— Богдан Тахирович, проходите — Свиридов попытался немного разрядить напряжение в комнате — мы вас уже заждались, Анастасия Игоревна, оставляю вас на милость, надеюсь, вашего будущего наставника, думаю, мое присутствие при вашем разговоре будет лишним. Кирилл поднялся со своего кресла и стремительно вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь, которую не закрыл Богдан.
Давыдов все так же молча, не отводя своего гипнотического взгляда от застывшей у куллера Насти, сел в кресло заведующего. Кресло, под немалым весом мужчины, протестующе скрипнуло.
Первое, что промелькнуло у Насти в голове: Боже, какой он огромный, дальше мысли хаотично запрыгали в мозгу рандомно генерируя первое впечатление, Давыдов молодой, слишком молодой для наставника, и красивый. Не слащавой модной красотой томных юношей, а брутальной, мужской, несовершенной. Темные, слегка волнистые волосы, волевое лицо с правильными, как будто грубо вырубленными чертами лица и фигурой атлета. Легкая небритость с проседью, на любом другом выглядела бы небрежно, но Давыдову необычайно шла. А потом Настя вспомнила как от него пахло в лифте — чистый запах хлопка, нагретого телом. Он пробудил в ней первобытные инстинкты, которые испокон веков позволяли женщинам выбирать самого сильного партнера для защиты и продолжения рода. И это знание подняло неконтролируемый жар в ее маленьком теле. Щеки мгновенно залило красным, а ноги начали подгибаться. Настя громко сглотнула.