Сейчас девочка делала то, о чём Мария мечтала последний месяц. Доводила холоднокровного красавчика до бешенства. Жаль, что у бедняжки нет под рукой, чем швырнуть в холодное лицо пресыщенного женской любовью брутала. Но это можно исправить. Идеальным будет травма упрямой головы, а уж она сумеет утешить шефа.
Блондинка подошла к столу под испепеляющим взглядом шефа и налила воды из графина.
– Рустам Каримович, девочка не может говорить. Может, дадите несчастной прийти в себя?
Ева впилась губами в протянутый стакан, залпом осушая тёплую жидкость.
Директор клиники рыкнул:
– Мария Захаровна, вас разве не ждут дела?
Она мило улыбнулась, поправляя белую шапочку, прикрывающую роскошные пышные локоны, в которые он так любил зарываться, «имея» её сзади.
– В данный момент они в этой палате. Пациентку разместили в моём отделении.
Ева с благодарностью смотрела на человека, решившего ради неё спорить с монстром.
Рустам выдул ноздри. Что? Бунт на корабле? Голубоглазка прислана разрушить размеренную до каждого вздоха жизнь? Подобные бунты нужно пресекать в зародыше.
Он рявкнул, указывая на дверь Маше и медсестре.
– В своей клинике я буду определять, кому и где находиться!
На сердце бедняги стало немного теплее. Хоть одна добрая душа рядом, пусть теперь и за дверью, но на крик в случае чего точно придёт. Незримая поддержка придавала уверенности.
Рустам сложил на груди ручищи, чесавшиеся сомкнуться на горле предмета ненависти.
– Теперь мы одни. Не стоит разыгрывать спектакль со слезами. Меня женскими штучками не пробить! – Он шагнул в направлении кровати: – Рассказывай, как есть на самом деле.
– Не верите мне, позвоните Антону!
– С удовольствием сделал бы это с твоего телефона, – он усмехнулся. – Жаль, ты удачно забыла его в моей квартире!
Ева чувствовала, как вместе с большим человеком вновь надвигается волна животного магнетизма. Она как кролик перед удавом заглядывала в бросающий несправедливые обвинения рот.
Властные губы, взгляд, каждая чёрточка красивого лица. Глаза, горящие холодной ненавистью.
Хотелось забраться под одеяло с головой, чтобы не видеть посланника дьявола. Ледяной, давящий комок в груди, животе. Тонкие пальцы вцепились в край иллюзорной защиты.
Хищный взгляд предугадывал каждое намерение распластанной на постели жертвы.
– Ничего, что я перешёл на «ты»? – он сдёрнул мягкий плед на пол и замер, наткнувшись глазами на то, что оно прикрывало.
Вместе с волной, ударившего в ноздри притягательного аромата открылось то, что невыносимо захотелось потрогать. Воздух стал осязаемо вязким. Кровь жаркими волнами пульсировала в венах, питающих пах. Он усилием воли одёрнул потянувшуюся вперёд руку.