— Хорошо, — он поставил флакон обратно на стол. — Начинаем немедленную вакцинацию персонала «Ковчега», всех сотрудников эвакопунктов и железнодорожных узлов. Первые партии на фронт, в части, где зафиксированы вспышки.
Он вышел из цеха. Воздух был густой, пропитанный запахом дрожжей и спирта. Но для Лява он пах победой. Еще одной, маленькой, вырванной у смерти в ее же владениях.
Учебная аудитория на 15 этаже была забита до отказа. Студенты сидели на скамьях, стояли вдоль стен, толпились в проходах. Напротив них, за столом, сидели Лев, Жданов и — к всеобщему удивлению — бледный, исхудавший, но живой Пшеничнов, пришедший на свое первое занятие после болезни.
Жданов открыл занятие, представив эпидемию сыпного тифа как «грандиозный природный эксперимент».
— Вы стали свидетелями не просто вспышки заболевания, — его голос звучал лекционно-размеренно, — вы увидели, как система здравоохранения, доведенная до предела, может мобилизоваться и дать отпор. Это — высшая школа медицины.
Затем слово взял Лев. Он подошел к большой доске, на которой мелом были схематично нарисованы этапы развития эпидемии.
— Забудьте на время о патогенезе и циклах развития риккетсий, — начал он. — Давайте разберем эту ситуацию как управленческую задачу. Первый этап: идентификация угрозы. Что мы сделали неправильно?
Студент с пробором, уже без прежней самоуверенности, поднял руку.
— Не распознали угрозу на этапе приемного отделения, приняли тиф за отравление.
— Верно, — кивнул Лев. — Ошибка на самом нижнем уровне. Цена — несколько часов потерянного времени и десятки новых контактов. Второй этап: локализация. Что спасло ситуацию?
Студентка с косами ответила без колебаний:
— Жесткое разделение потоков и немедленный карантин. И… личный пример. Когда профессор Пшеничнов… — она смущенно взглянула на того, — добровольно пошел на заражение.
Пшеничнов слабо улыбнулся.
— Это был не героизм, а отчаяние, — поправил он. — И единственный в тех условиях способ получить данные быстро.
Лев продолжил, разбирая этап за этапом: организация карантина, битва за ресурсы, этическая дилемма, прорыв в производстве вакцины.
— А теперь, — сказал Лев, стирая с доски схему, — давайте разберем два клинических случая, которые вы видели. Первый — женщина с желтухой и геморрагическим синдромом. Кто скажет, в чем была главная диагностическая ошибка на начальном этапе?
Молодой врач Григорьев, сидевший среди студентов, поднялся.
— Мы… я искал отдельное заболевание, гепатит. А нужно было искать осложнение основного — тифа. Нужно было видеть картину в целом.