— Добавлю и от себя льдышку за шиворот! — процедила Айсштиль. Взмах тонкой руки — и смертоносные сосульки пронзили насквозь очередного громилу. Его отборная матерщина потонула в пузырящейся крови, хлынувшей изо рта. Тело с хрустом обледенело и рухнуло на пол стеклянным крошевом.
— Вот так-то, голубчики, — хищно ухмыльнулась Снежная Королева. — Остыньте в объятьях вечного льда!
Лилия молнией сорвалась с места и ринулась в самую гущу сражения. Мохнатая серая молния металась среди ошеломленных врагов — и те валились один за другим с разорванными глотками, истекая алой кровищей. Те, кого миновали клыки, получали когтистой пятерней — рассеченная плоть, летящие клочья одежды вперемешку с брызгами крови… Лиля работала филигранно, как отлаженный механизм для кровавой жатвы. Навыков не растеряла!
Настя тоже не отставала. Она с азартом швыряла во врагов крохотные золотые сферы. При соприкосновении с целью они разрастались в объемные трехмерные иллюзии. То чудовищный паук оплетал бандита липкой паутиной, то гигантские комары слетались со всех сторон, то лианы опутывали тело. Хм… какая-то новая иллюзорная техника, впервые вижу.
И пусть эти кошмары были всего лишь мороками, но они отлично отвлекали и дезориентировали противника. А там уж мы подоспевали с реальной расправой…
Но враг превосходил нас числом. Даже самых отборных бойцов рано или поздно задавит толпа статистов. А зомбированные мутанты всё пёрли и пёрли из пролома, готовые стереть нас в порошок. Бандиты их использовали в качестве живого щита, а сами старались к нам не приближаться.
А затем случилось то, от чего у меня чуть сердце не выскочило через глотку. В стене образовался огромный пролом, словно великан пробил ее гигантским кулачищем. И в цех вломилась ТАКАЯ тварь, что у меня непроизвольно глаз дернулся… от зависти. Я б хотел такую в свой зверинец!
Бесформенная туша размером с грузовик, густо поросшая бородавками, шипами и струпьями. Голова — жуткая помесь картофелины и бульдожьей хари, ощерившаяся частоколом кривых клыков. По бокам омерзительной туши хлестали длинные склизкие щупальца, усеянные зловонными присосками.
Милаха.
Монстр взревел так, что едва не лопнули барабанные перепонки, и ринулся на нас, круша всё на своем пути. Эмми вскинула руки, посылая в урода целый шквал пламени.
— Сдохни, сволочь! Освободи мир от своего уродства! — выкрикнула она. На ее лице читалось отвращение.
Но тварь даже не думала замедляться! Лишь разъярилась пуще прежнего. Огонь скользнул по ее шкуре, не причинив вреда. А щупальца уже тянулись к моей рыжей подруге…