Уважение
На миг, на один лишь краткий миг, между мной и Вадимом промелькнуло что-то вроде взаимопонимания. Почти уважения от осознания общей победы.
А может быть мне показалось.
Мы стояли посреди руин, тяжело дыша и глядя друг на друга. Адреналин боя постепенно отпускал, в голове немного прояснялось.
— Знаешь, — медленно произнес Вадим, — Не знаю, кто ты… Но такого я не ожидал…
— Какого «такого»? — устало спросил я, утирая пот со лба.
— Ну, что ты полезешь спасать людей. Врагу руку помощи протянешь, — хмыкнул Вадим. — Ты из благородных?
Я невесело усмехнулся:
— Обязательно нужно быть благородным, чтобы кого-то спасти?
— Некоторые так и думают, — фыркнул Вадим. — Новое поколение больше любит работать кулаками, чем извилинами. А ты из него, судя по манере речи…
— Возможно, — я криво ухмыльнулся, разминая ноющие плечи. — Может быть, дворянам и правда стоит хоть иногда разговаривать, а не только морды друг другу бить. И нам с тобой в том числе.
Вадим озадаченно приподнял бровь:
— Ты сейчас серьезно? Предлагаешь типа перемирие, что ли?
— Ну, это громко сказано, — я неопределенно пожал плечами. — Скорее, небольшую передышку.
Тот задумчиво хмыкнул, разглядывая дымящиеся руины. Потер подбородок.
— Не буду врать, сам порядком заколебался, — пробурчал он нехотя. — Ты чертовски неудобный противник… Только вот долг мой велит немедленно схватить тебя и доставить перед очи светлейшего князя…
— Мы оба сейчас слишком слабы и не способны продолжать бой.
— Говори за себя!
На какое-то время возникла напряженная пауза. Мы с Вадимом внимательно смотрели друг другу в глаза, ведя дуэль взглядов.
Он скривился, будто раздумывая. Сплюнул под ноги и процедил:
— Хрен с тобой, допустим. Но это ничего не меняет, ясно? Мы по-прежнему враги. И будем ими, хоть тресни.
Я грустно улыбнулся и кивнул:
— Понимаю.
— Понимает он… — буркнул Вадим. Посмотрел на меня, прищурившись. Протянул руку: — Ну что, по рукам, что ли? На сегодня замиряемся.
Я ухмыльнулся и пожал протянутую ладонь. А левой рукой, будто невзначай, легонько ткнул несколько точек у него на предплечье.
Вадим охнул, его глаза расширились. Ноги подломились, и он рухнул на колени, судорожно царапая бетон.
— Ты… ты че творишь, гад⁈ — просипел он, тщетно пытаясь пошевелиться. Тело не слушалось, словно налившись свинцовой тяжестью.
Я сочувственно развел руками и ухмыльнулся:
— Прости, приятель. Ничего личного. Но сам понимаешь — не могу рисковать. Мало ли, что ты еще удумаешь. Слово аристо, оно такое — сам дал, сам забрал обратно…