— Под контролем, — шепнул он. — Почти.
— Руслан Барсов выходит в финал! — объявил ведущий.
Зал радостно захлопал. Трибуны оживились — засвистели ободрительно, крикнули фамилию Барсова. Чёрт его знает, чем этот мужик так нравился залу, но нравился, видимо. Я бы, может быть, тоже за него болел. Но проблемы, висевшие на моих плечах, не давали приглядеться к этому спортсмену внимательнее. А ещё из головы не выходили слова, что этот Барсов ждёт именно чёрную BMW.
На нашей трибуне, кстати, тоже зашевелились. Боря уважительно присвистнул, потом сразу притих, потому что рядом сидела Танечка и смотрела на него испытывающим педагогическим взглядом.
Барсов после официального объявления пожал руку сопернику, кивнул судье и уверенно пошёл к краю ковра. Тренер подал ему полотенце. Барсов тщательно вытер шею, сделал пару глотков воды и, посмотрев в сторону призовой зоны, направился к Ковалёву.
Я сразу сместился ближе, чтобы погреть ухо.
Ковалёв стоял рядом с судейским столом и разговаривал с организаторшей. Увидев Барсова, повернулся к нему. Если бы кто-то смотрел со стороны, решил бы, что хозяин турнира поздравляет фаворита. Вот только если смотреть внимательнее, то становилось ясно, что хозяин турнира считал минуты до катастрофы.
Барсов остановился рядом, перекинул полотенце через плечо и кивнул на закрытую машину.
— Александр Викторович, — сказал он, — я уже начинаю привыкать к мысли, что сегодня уеду на красивой тачке.
— Соперник в финале будет серьёзный, — ответил Ковалёв.
Барсов усмехнулся.
— Тогда и машина будет заслуженная.
Барсов ушёл к своей скамье. Ковалёв проводил его взглядом и повернулся ко мне.
— Где тачка? — процедил он.
— Федя забирает.
— Федя? — ошарашено переспросил он.
В этом одном слове было много смысла. И сомнение, и угроза, и желание прямо сейчас спросить у меня, чем именно я думал, когда отправлял мягкого куратора за дорогой BMW.
— Да, — невозмутимо подтвердил я.
— Вы издеваетесь?
— Пока работаю тем, что есть.
Ковалёв посмотрел на меня тяжело с каким-то внутренним надрывом.
— Роман Михайлович, если машины к финалу не будет, ваше чувство юмора я оценю отдельно.
— После финала, говорите? — уточнил я.
— После финала.
— Тогда успею подготовиться, — я отмахнулся как от пустяка.
— Роман Михайлович, — зашипел Ковалёв.
— Да.
— Сейчас вокруг люди.
— Я так то заметил.
— Поэтому я не скажу то, что думаю.
После этих слов у Ковалёва гневно расширились ноздри.
— Очень ценю вашу выдержку, — заверил я.
Он явно хотел сказать ещё что-то, но к нему подошёл судья с протоколом. Ковалёв мгновенно включил лицо хозяина мероприятия, выслушал, кивнул, подписал какой-то лист. Я тем временем достал телефон.