— А лучше — это как⁈ — взрываюсь я — Хотите сделать из меня послушную собачонку, изображающую бурную радость по вашему приказу⁈ Теперь вы будете приказывать, что мне чувствовать⁈ Раз я молчу, то решили, что можно надеть на меня ошейник?
С каждым словом я все хуже контролировал свой закипающий гнев. Ненавижу, когда меня заставляют что-то делать против моей воли! Вот уже и разноцветные стекла в витражных окнах начали дребезжать, а в двери столовой заглянул встревоженный Харт. Но мне в этот момент стало уже все равно.
— Знаете, я не удивлен бесцеремонностью своей жены — мы в принципе чужие люди, и ей плевать на мои чувства. А тем более плевать на смерть женщины, которая погибла, спасая меня. Но вы-то, матушка…? Неужели в вас не осталось ни капли материнского сочувствия моему горю? Я же ваш сын — единственный, оставшийся в живых! У Вас же нет никого ближе меня. Так откуда эта черствость и пренебрежение моими чувствами⁈
На столе с треском разлетелся кувшин из тонкого эльфийского стекла, и красное, как кровь, вино огромным пятном растеклось по белоснежной скатерти. Иоганна испуганно ойкнула и выронила из рук вилку, которая со звоном покатилась под стол. София побледнела и виновато опустила глаза. Дядюшка вообще застыл, как мраморная статуя.
Рядом со мной неожиданно проявился Хранитель и с сочувствием положил на плечо призрачную руку.
— Йен, успокойся, пока не натворил здесь дел! Вон уже личина с тебя слетела, еще немного и охранные чары над Замком выйдут из строя!
Я закрываю глаза и огромным усилием воли беру магию под контроль. Делаю несколько глубоких вдохов, постепенно успокаиваясь. Потом медленно встаю, кидаю салфетку на кресло и выхожу из-за стола.
— С меня хватит. Все, что я должен был вам, как сын, как муж и как князь, я сделал. Дальше живите здесь без меня. Утром я уезжаю на Север.
Вышедшие из ступора родственники что-то возражали мне вслед, но я, не оборачиваясь, покинул столовую. Фридрих попытался догнать меня, но дверь моих покоев захлопнулась перед его носом. Я без сил сполз по стене. На плечи навалилась страшная усталость — такая, что я с трудом добрел до спальни и, не раздеваясь, рухнул на кровать.
— Хватит… — тихо повторил я уже для себя, ставя тем самым окончательную точку в произошедшем. Немного помедлив, потянулся за вестником, чтобы отправить сообщение Харту:
— «Общий сбор. Выезжаем на рассвете».
После смерти Бренны на меня навалилась тупая апатия. Ничего больше не радовало. Меня просто несло течением, как упавший в реку осенний лист. Никто из подданных и родни так и не узнал, что моя любовница была темной ведьмой. Для всех она так и осталась примерной прихожанкой Церкви Единого и случайной жертвой наемного убийцы, присланного Темными Лордами. Погребальный костер разожгли перед Главным храмом, и панихиду по погибшей отслужил сам Жрец Илиус. Когда все закончилось, от моей любимой женщины остался только пепел… Кто бы только знал, чего мне стоило вынести все это.