Я тоже вовсю наслаждался потасовкой, прокладывая дорогу к поднимающемуся Рейлгану. Все-таки, он был тем, кто отвечал за операцию. Главным лицом, ответственным за мое пребывание в женском теле. Кто-то успел исцарапать мне лицо, а в затылок прилетела случайная бутылка. Упав на колени, я все-таки кое-как очухался и снова продолжил путь. Наконец, я остановился перед стоящим на одном колене командиром местных.
— Доволен? — рычу, глядя на него сверху вниз. — Доволен⁈ — повторяю, заряжая ему с ноги еще раз по многострадальной челюсти. Тот опрокидывается на спину и смотрит на меня. В его глазах нет злобы или ненависти, лишь усталость, но мне сейчас поебать на его чувства. Кто-то пытается меня оттащить, но я лишь бью локтем, попадая во что-то мягкое. Слышится тонкий женский вскрик, но я даже не оборачиваюсь. Во мне бурлит и клокочет ненависть к тем, кто позволяет себе игры с человеческими жизнями.
Рейлган пытается что-то сказать и приподняться, но я вновь сбиваю его с ног, сажусь сверху и начинаю месить его кулаками, приговаривая:
— Это за перенос в бабу! (тресь!) Это за друзей! (Бдыщ!) Это за мои нервы! (Шмяк!) А вот это! — кричу в бешенстве. — За то, что мне пришлось (бум!) почувствовать в себе (Н-на!) щупальце того гада! (бдысь!) Ты бы знал, сволочь, каково это быть изнасилованным (На еще разок!) щупальцем отвратительного мутанта! (шлеп!)
— Ричард! Остановись! Ты же развоплотишь его! — кричит кто-то знакомый, но я лишь заношу кулак для следующего удара. Тогда кто-то хватает меня за руки, оттаскивая от лежащего без движения Рейлгана. Лишь через пару секунд я осознаю, что вокруг царит мертвая тишина, нарушаемая звоном осколков посуды, тяжелым дыханием бывших бойцов, всхлипами побитых девушек и нечленораздельным бульканьем лежащего начальника. Я смотрю на тех, кто держит меня. Это тот самый чернокожий качок и Селемине. Я вырываюсь и оборачиваюсь ко всем остальным.
Вознесенные смотрят в пол. Им стыдно за свое поведение и прорвавшуюся звериную натуру, которую они сдерживали веками. Я оглядываю каждого из них с презрением и отвращением, несмотря на внушительные габариты мужчин и ослепительную красоту даже побитых девушек.
— Уроды! — сплевывая кровавую слюну на пол, говорю, наконец, я. — Вы забыли свое место! Лучше бы вас не брали на должность богов. Такие как вы не заслуживают этого! Вы все забыли, ради кого вам дали второй шанс. Посмотрите на себя! Ленивые, глупые, зажравшиеся сволочи, которые забыли о простых ценностях! Для вас важнее подсидеть друг друга, нежели помочь простым людям! Я был о вас лучшего мнения… Игра. Вы поставили на кон свое положение, выбрали меня в качестве пешки и выиграли! Да! Выиграли в бесконечной игре еще один ход! Но проиграли в доверии! Что стоило вашему шефу пойти мне навстречу и рассказать о предстоящем мне участи⁈ Но нет! Он наплевал и сделал все по-своему… Ублюдки!