— О как. Хороша, видать, банька, раз возжелал, — хмыкнул себе в бороду Говша.
— Хороша, — кивнул я.
— Хитро придумал, — вновь прокомментировал Говша.
— Строителю можно пообещать триста солидов за строительство бани или чуть больше и часть денег вперед выдать, например, сто солидов, я тебе их дам. Чтобы обмана в этом деле не было, сделку надо будет закрепить у ромейских чиновников. С тобой Прокопа отправлю также, он парень головастый, подскажет.
— С тобой не соскучишься, — с доброй улыбкой пробормотал Говша. — Хотел бы я хоть одного сына иметь похожего на тебя, смотреть, как он растет, радоваться его успехам и подсказывать, — горестно вздохнул мой старый друг.
— Так женись да заводи семью, и будут у тебя дети.
— Эх, старый я уже для этого дела, Яромир, да и кто на меня посмотрит, — с грустью произнес Говша.
— Я лекарь и одаренный, ты мне только шепни и вновь станешь голодным до женских объятий, и с утра не каждая женщина сможет на ноги встать. К тому же ты мой ближник, ты только свистни, целая очередь из баб к тебе выстроится. Так что думай на этот счет, Говша, думай, — и я, похабно улыбнувшись, подмигнул ему.
Говша двинулся в путь через три дня, команду ладьи я сделал смешанную, десяток был из моих соплеменников, а десяток из новгородцев, да и Прокоп в помощниках.
Глядя на удаляющийся парус, я понял, что и мне пора. Второй драккар наверняка уже был готов и ждал меня, но оставлять свой поселок без надежной защиты не хотелось.
Двадцать пять новгородцев я решил оставить в поселке под руководством Филиппа, но людей для защиты все равно было маловато, так что пришлось изворачиваться. По-моему приказу Кастор из холопов отобрал дюжину смекалистых и здоровых парней.
— Вы все сейчас мои холопы, я предлагаю вам получить свободу, пойдя ко мне бойцами на службу, будете стражами в поселке, а после, может, и на корабли попадете, если посчитаю вас достойными. Каждый из вас будет иметь кров и еду, а Филипп сделает из вас настоящих воинов. Через год, если отслужите достойно, я освобожу ваши семьи из холопства, а вам положу плату в один серебряный.
— А если нет семьи, один я, — раздался голос одного чернявого парня, стоящего с края.
— Тогда плату получишь в несколько серебряных, и копье станет твоим, — спокойно ответил я.
— Ну тады я согласный, всяко лучше, чем холопом быть, — произнес все тот же парень, а следом и остальные приняли мое предложение.
И я освободил их, даровав свободу, и лично выдал каждому копье из своих запасов. Которые я пополнил в Пскове, вооружая новгородцев, поступивших ко мне на службу.