Тем паче, маска тканевая, а не картонная или пластиковая. Кое-что и с нею определить можно. Скажем, пропорции лица видны четко. Запрет на фото в целом логичен: современные технологии распознают черты даже «под прикрытием». Пара запросов к нейросети решит этот ребус, как нечего делать.
Но это неспортивно. Хотя тут не спорт… и даже не арена. Вероника уже ощутила прилив азарта. Задачка прелюбопытная. Необычная. Чуток заковыристая.
Но она может ее решить. А маска… Все носят маски. Так или иначе.
Оказалось, что легче сказать (подумать), чем воплотить. Судя по приглушенной ругани и мягким касаниям ластика-клячки холстов тут и там, проблемы возникли не только у Ники. Вскоре в студии пахнуло растворителем: Полина решила кардинально очистить свой холст.
Парни по очереди старались подкатить к модели. Стрельнуть телефончик, предложить добавиться в друзья в соцсети… Вадик предложил свидание в каком-то новомодном клубе. Всё, чтобы добыть фото Инны без маски.
— Просто подождите звонка, — хитренько рассмеялась Света. — Да проводите девушку. Рано или поздно она ее снимет.
Девушка на все предложения реагировала только движениями глаз. Ей явно было любопытно, но к любопытству примешивались нотки смущения и робости.
Стас на сей раз никуда не ушел. Он не вмешивался в попытки парней разговорить девушку. Видимо, предупредил ту заранее, что «раздолбаи и бестолочи» (конец цитаты) как-то так себя и поведут.
Сам куратор не притронулся к кистям и палитре. Он прохаживался по студии, осматривал холсты студентов. С каждым проходом все сильнее хмурился. Пару раз раздосадовано цокнул языком.
Явно ожидал большего от учащихся.
— Стоило единожды сломать вам шаблон, — под конец часа заявил преподаватель. — Как вы все посыпались. Инна, идемте. Я вас провожу. Вторую половину занятия они как-нибудь сами проведут. Из того, что я видел, им еще далеко до начала реальной работы над образом.
Так что весь второй час Ника делала карандашные наброски на бумаге. По памяти. В разных ракурсах: благо, успела обойти со всех сторон таинственную модель. И на корточки присела на предельно разрешенном расстоянии, чтобы линию челюсти оглядеть, насколько позволяла ткань.
Маска еще и черная — как черная дыра на светлом лице. Инна не слишком загорелая, кожа кажется фарфоровой. Юность модели бесспорна, так что хотя бы носогубные складки и «брыли» можно смело исключить. Но черный «сжирал» весь свет. А ведь свет — это невероятно важно для художника.
Допустим, она проработает анатомию. А как быть со светотенью с учетом этой черной дыры?