На правой маячил молодой парень. Тот самый, которому я вчера сломал нос. Увидев меня, он тут же отвёл взгляд и принялся изучать верхушки елей.
Ниже, у костра, разведённого между вышками, грелось ещё пятеро стражников. Двое сидели на чурбаках и точили ножи, трое стояли полукругом, передавая друг другу глиняную кружку с чем-то горячим.
Среди стоящих я узнал рыжего конопатого мужика с веснушками и вислыми усами. Он открывал мне ворота по ночам и зубоскалил называя меня алкашом. А после я заявился к нему домой и рыжий рассказал про Микулу и волхва в священной роще.
Рядом с рыжим сидел десятник Пантелеймон. Невысокий жилистый мужик с коротко стриженой бородой и цепким взглядом опухшей морды. Это его я вчера превратил в фарш выбив лук из рук и забив кулаками до потери сознания.
Когда я подошёл к костру, разговоры стихли мгновенно. Стражники злобно уставились на меня. Правда злоба имела оттенки. Те кого я избил вчера смотрели с ненавистью, а те кого ещё не избивал, просто зыркали с лёгкой нелюбовью которая была следствием травмы Архипа.
Кружка с отваром замерла в руках рыжего, ножи перестали скрежетать по точильным камням, и даже пламя костра, казалось, притихло и съёжилось, уступая место нараставшей враждебности.
Один из сидевших, широкоплечий мужик с побитой оспой физиономией, сплюнул в огонь и процедил негромко, но достаточно внятно, чтобы я услышал:
— Чё припёрся? Если хочешь похмелиться, выродок, то тебе здесь даже хромая псина не нальёт.
Улыбнувшись я бросил на владыку оспы беглый взгляд, подошёл к костру на расстояние вытянутой руки и остановился, засунув большие пальцы за пояс.
— Доброго утра, мужики, — начал я осмотрев сборище, — У меня к вам разговор есть.
— Пошёл бы ты со своими разговорами, — буркнул рябой и снова сплюнул в костёр, а плевок зашипел на углях с мерзким змеиным звуком.
— А ты за всех отвечаешь или у остальных есть своё мнение? — стальным тоном спросил я посмотрев на болтуна.
Пантелеймон поднялся с чурбака и с прищуром посмотрел на меня. Хотя это я подумал что с прищуром, просто у него так опухла морда, что он теперь не пог по другому смотреть. только с прищуром.
— Чего тебе, Ярый? — спросил десятник.
— Хочу нанять охрану на моё производство в лесу. Требуются бойцы для того чтобы сторожить мастерскую круглосуточная, в две смены. Плачу по пять золотых в месяц каждому.
До этого на меня смотрели насмешливо, враждебно, с ненавистью, и только сейчас посмотрели с недоумением. Тишина обрушилась на поляну у костра. Рябой замер с открытым ртом, забыв сплюнуть. Рыжий чуть не выронил кружку. Молодой на вышке, который делал вид, что разглядывает ёлки, резко повернул голову и уставился на меня.