— Ничего не сделает. Да даже если их двое будет, то всё равно это бесполезно. Нам бойцы нужны, а не крестьяне. И колодец нужен. Ведь, забрасывать пожар снежками это дело благородное, но бестолковое.
Древомир поравнялся с нами и сказал своё веское фи:
— Колодец, охрану, забор повыше, да хоть крепостной ров выкопай, козлобородому это не помешает. Он и через ров гостинец перекинет, и через стену, ежели захочет. Пока он в старостах сидит, покоя нам не видать.
— Это я тоже понимаю, — кивнул я. — И работаю над тем, чтобы старому на шею пеньковый галстук повесили. А пока этого не произошло, мы должны сделать всё возможное чтобы не потерять нажитое непосильным трудом. Надо всего то две недельки продержаться. Кирьян обещал передать податную книгу старосты в надёжные руки. Вот тогда и закончится власть Микулы.
— Две недели, — Древомир покачал головой. — Две недели это целая вечность. За две недели Микула может спалить нас трижды, причём предварительно заперев в мастерской. Чтоб никому не рассказали значит.
— Мастер, вы чего такое говорите? Жуть какая. — Охнул Петруха.
— Не спалит. — Отмахнулся я. Выроем колодец на случай поджога, всегда будет вода под рукой и наймём охрану.
— Ну и где ты её наймёшь? — Скептически спросил Древомир.
— Есть у меня одна мыслишка. — Улыбнулся я ускорив шаг.
В окно пробивались солнечные лучи, а я лежал на печи и думал о том где же мне нанять толковую охрану? Ехать за ними в город? Можно, но где гарантии что не нарвусь на быдланов обыкновенных, которые узнав о стоимости столов, под покровом ночи не выгребут склад по чистую и не скроются в прекрасном далёко?
Ещё может статься что эти граждане по счастливой случайности окажутся друзьями или родственниками Микулы. Это пожалуй самый паршивый вариант.
Опять таки, подсобники для этой задачи тоже не подходили. Они крестьяне, а не воины. Степан-бондарь при виде разбойника на тропе скорее ляжет на мох и притворится мёртвым. Братья Черновы, при всей их синхронной расторопности, ковыряли в носу увереннее, чем держали в руках нож. Нужны профессионалы, люди, привыкшие к оружию и к ночным дежурствам.
Очевидно что такие люди в Микуловке были. Они сидели на вышках у ворот, ходили в дозоры вдоль частокола, зубоскалили между собой и получали жалованье от козлобородого старосты, который платил им ровно столько, чтобы не разбежались, и ни медяком больше.
Скатившись с печи, я оделся и побрёл в сторону частокола. Голова Сеньки торчала на левой вышке. Он закутался в бараний тулуп по самые уши и шмыгая покрасневшим носом.