Настрой у него был очень «миролюбивый». Будь его воля, он прямо здесь разбил бы мне морду и навязал свою волю, однако пока староста Залесья всеми силами сдерживал клокочущий внутри гнев. Ишь как из-за беглянок взбеленился. Я открыл дверь в дом и жестом пригласил гостей войти.
— Заходите, валенки снимайте и прошу за стол.
Прохор фыркнул, переглянулся с остальными старостами и первым шагнул внутрь. Старосты рассредоточились по горнице рассматривая довольно скудное убранство, ведь всё лишнее мы с Древомиром продали к чёртовой матери. На их лицах тут же проступило насмешливое выражение. Мол как так? Староста, а живёт как нищий?
Старики заняли лавки вдоль стен, расставив мокрые валенки под столом и развесив тулупы по крюкам. Горница тут же наполнилась ароматом немытых ног и пропахших потом тулупов.
— Злата, — крикнул я, зная что она сейчас на втором этаже, — у нас гости. Накрой на стол пожалуйста!
Злата быстро спустилась вниз, окинула взглядом забитую мужиками горницу. Зелёные глаза задержались на мне с нежностью во взгляде, а после она кивнула и принялась хлопотать с горшками и мисками. Через пять минут на столе появились щи в большом чугунке, горячая каша с салом, ковриги тёмного хлеба и кувшин с ягодным взваром.
Старосты как голодные собаки набросились на еду, потом опомнились и стали есть нарочито медленно, будто и не голодны вовсе.
Злата носила миски и подливала взвар, неблагодарным гостям, принимавшим всё как должное. Злата не обращала внимания на хамов, а вместо этого то и дело бросала на меня нежные взгляды.
Старики жевали минут двадцать и когда набили бездонные животы откинулись к стене приглаживая бороды. Прохор отодвинул пустую миску, утёр рот тыльной стороной ладони и кашлянул, привлекая к себе внимание. Все тут же затихли.
— Ну что ж, Ярый, — начал Прохор, сцепив пальцы на столе, и голос его загудел на всю горницу, — кормят у вас сносно, но мы сюда не жрать пришли.
— Если вы уже нажрались, то говорите зачем припёрлись. — Усмехнулся я, чувствуя как начинаю закипать от такого панибратского отношения.
Прохор наклонился вперёд и хищно оскалившись пробасил:
— Скажи мне малец, с какого хрена ты платишь работникам по четыре медяка в день?
— Малец? — Переспросил я приподняв бровь. — Я хоть и молодая поросль, но ещё не покрылся мхом так как вы и умею ценить чужой труд. А плачу я по четыре медяка людям, потому что знаю как из этих четырёх медяков сделать четыре серебряника. По этому и деревня моя цветёт и пахнет, а ваши владения загибаются.
Прохор задохнулся от возмущения, сжал кулаки и оскалил зубы, будто собирался броситься в драку. Но сидящий рядом с ним староста, положил руку на плечо товарища беря инициативу в свои руки.