— Мужики! За работу! Как только лесопилка будет готова, каждому по два золотых премии выдам!
Работяги тут же загорланили начав кидать вверх шапки, а уже через минуту лесопилка загудела словно рой рабочих пчёл.
Фадей тем временем попросил отпустить его восвояси и я не стал возражать. Он тихонько забрался на сани и поехал в Яриловку. Смотря ему вслед я подумал о том что может этот мошенник и пригодится моему городу. Ведь толкового нотариуса попробуй отыщи, а этот ловкач уже здесь, нужно лишь правильно его замотивировать и направить в верное русло.
Следующие пять дней слились в непрерывный поток работы и матерщины, щедро приправленной скрипом рубанков и стуком молотков. Каждое утро мы с Древомиром и мужиками добирались до лесопилки затемно, а уезжали когда солнце уже пряталось за верхушками елей, оставляя после себя бледную полоску заката.
В первый день мы смонтировали крылья. Четыре каркаса из сосновых жердей, каждый длиной в семь метров, нужно было поднять на восьмиметровую башню и закрепить на главном валу. Задача из тех, что в прошлой жизни решались автокраном за полчаса, а здесь потребовала верёвок с блоками, четырнадцати здоровенных мужиков и Древомира, который руководил процессом с земли, руками и угрожая каждому, кто уронит крыло, личной расправой.
Первое крыло подняли за два часа. Мужики тянули верёвки, каркас раскачивался на ветру, а Захар, забравшийся на платформу, ловил конец жерди и направлял его в гнездо крепления. Когда крыло наконец легло на место и Захар вогнал первый клин, снизу раздался одобрительный гул.
— Ещё три таких же, и я сдохну от счастья, — прохрипел Захар, свесившись с платформы.
— Пока лесопилку не достроим, сдыхать я тебе запрещаю! Усёк? — прикрикнул на него Древомир и все дружно рассмеялись.
Второе крыло подняли быстрее, за полтора часа, потому что мужики уже разобрались с верёвками и перестали путаться друг у друга под ногами. Третье крыло встало за час с небольшим, и к этому моменту Ермолай, наблюдавший за процессом от стены сушильной камеры, перестал нервно дёргать бороду и начал довольно ухмыляться.
С четвёртым крылом чуть не случилась катастрофа. Порыв ветра подхватил каркас на полпути к платформе, крыло развернуло боком, верёвка на левом блоке натянулась до звона и лопнула. Каркас завалился набок и повис на одной верёвке, раскачиваясь над головами мужиков, которые бросились врассыпную.
— Стоять! — рявкнул я, хватая свободный конец уцелевшей верёвки. — Захар, лови конец! Мишка, Гошка, тяните правую!
Братья Черновы вцепились в правую верёвку и потянули в унисон, а я перехватил каркас за нижнюю жердь, упёрся ногами в бревно и удержал конструкцию от падения. Сила в руках, слава дубу и священной роще, была нечеловеческая. Через минуту мы выровняли крыло и дотянули его до платформы. Захар вогнал клинья, и четвёртое крыло встало на место.