Фадей повернул голову и уставился на меня так, будто я сообщил что собираюсь купить луну.
— Четверть прибыли? — протянул он осторожно. — И Ермолай на это согласился?
— Не просто согласился, а сделал это с радостью. — Кивнул я, но в глазах Фадея увидел что тот решил будто я и Ермолая запуга, а то и чего доброго запытал до смерти.
Разуверять его в обратном я не стал.
— П-п-понял. Составлю такой договор, что ни один дьяк в управе не придерётся. Укажу все условия и неустойки, всё как положено. Подписи сторон, свидетелей и печать поставим.
— Печать откуда возьмёшь?
— Так это… Своя имеется, — Фадей полез за пазуху и достал небольшой бронзовый штамп с вырезанным на нём гербом.
Откуда у деревенского ростовщика личная печать, я спрашивать не стал, хотя догадывался что добыта она была не самым законным путём.
До лесопилки мы добрались к полудню. Дым из сушильных камер поднимался столбами, визг пилы доносился из бревенчатого сарая, и всё вокруг пахло свежей древесиной и сосновой смолой.
Ермолай обнаружился у недостроенной ветряной лесопилки, где он задрав голову разглядывал башню и ковырял в зубах щепкой. Услышав скрип саней, он обернулся и расплылся в широкой ухмылке.
— О, Ярый! Здорово! — он бросил щепку и зашагал нам навстречу, вытирая ладони о фартук. — А я смотрю вчера тебя не видать было. Всё в порядке? Не заболел часом?
— Дела были, — я спрыгнул с саней и пожал его мозолистую ладонь. — Сегодня работу продолжим, только сперва давай договор составим. Я Фадея привёз, он у нас по бумажной части специалист.
Ермолай перевёл взгляд на ростовщика и приподнял брови.
— Какой ещё договор? Ярый, мы ж вроде всё решили уже. На словах. Я от своих слов не отказываюсь, ты ж меня знаешь. Или моему слову не веришь?
— Ермолай, я сам себе не верю, — усмехнулся я. — А чужому слову и подавно. Любой договор должен быть заключён на бумаге.
Ермолай крякнул, поскрёб бороду грязным ногтем и покачал головой.
— И впрямь иудей, — хмыкнул он без злобы. — Что ж, давай составим твой договор, раз тебе так спокойнее. Только чтоб всё по-честному было, а то я вон в прошлом году одному купцу доверился, так он мне такую бумагу подсунул, что я чуть лесопилку не потерял. Хорошо что Маруська вовремя прочитала и заставила переписать.
— Маруська у тебя грамотная? — удивился я.
— А ты думал она только щи варит? — фыркнул Ермолай. — Она поповская дочка, между прочим. Читает и пишет получше многих приказных.
Мы прошли под навес, где стояла лавка с видом на штабеля досок. Фадей достал из-за пазухи желтый лист бумаги, банку с чернилами из кармана и перо. После уселся на край лавки, сгорбившись над будущим документом. Пальцы его, ещё недавно трясущиеся от страха, обрели уверенность стоило им взяться за перо и бересту.