Я слушал, кивал и мысленно составлял список того, что нужно погрузить. Пресс в разобранном виде, запас гвоздей, два топора, пила, стамески, молоток, киянка, рубанок, рулон рогожи, моток верёвки, кресало с огнивом, чугунок для варки, запас еды на день, лопата… Эх, проще сказать что нужно оставить, так как фактически нам надо было забрать всё что есть в мастерской и перевезти за девять вёрст от деревни.
Григорьеву кобылу мы запрягли к девяти утра, и она посмотрела на гору инструментов с таким выражением морды будто хотела сказать «вы охренели?». Мы и правда охренели, так как гора барахла едва не падала с телеги несмотря на то что мы всё увязали верёвкой.
Мы выехали южные и неспешно потрусили вниз по склону холма. Кобыла шагала недовольно фыркая, а телега поскрипывала и покачивалась на каждой колдобине. Древомир шел позади заложив руки за спину и наблюдал за нашей процессией. Петруха вёл кобылу под уздцы, а я придерживал скарб чтобы не разлетелся.
В лесу было тихо, только где-то в кронах перекликались синицы да с ветвей сыпалась изморозь, оседая на плечах и волосах мелкой белой крошкой.
До поляны мы добирались почти два часа, потому что телега застревала на корнях, буксовала в рыхлом грунте и один раз чуть не перевернулась на крутом спуске к оврагу с ручьём. Петруха пыхтел, кряхтел и ругался сквозь зубы, кобыла осуждающе косила на нас, а Древомир то и дело вздыхал качая головой. Очевидно идея с лесной мастерской ему нравилась, а вот дорога до этой мастерской, нет.
Наконец то лес расступился и мы выкатились на поляну и мы принялись разгружать телегу. Столбы пресса я стащил по наклонному спуску в землянку и прислонил к дальней стене. Винтовой стержень внёс на руках, бережно, как несут ампулу с нитроглицерином, так как ни я, ни Петруха нарезать новую резьбу не сможем, а слушать нытьё Древомира уже сил нет.
Инструменты разложили вдоль стен на полках, сколоченных из обрезков. Топоры повесили на деревянные колышки, вбитые в стену. Стамески, молоток и рубанок заняли место на верстаке, который я наскоро сколотил из двух чурбаков и широкой доски. Получилось грубо, но функционально, а в полевых условиях функциональность всегда важнее эстетики.
Древомир расставлял инструменты безостановочно ворча из-за того что молоток лежит не там, стамески не в том порядке и вообще за ночь берлога эта промёрзла и надо снова всё протапливать. Одним словом пока мастер ворчал Петруха развёл огонь в очаге, а я выбрался наружу и зашагал в лес.
Путь к замёрзшему слизню я помнил наизусть. Вывернутая ель с корневой тарелкой на север, расколотый молнией берёзовый пень в двадцати шагах к востоку, замшелый валун с плоской верхушкой в пятнадцати шагах к западу. Три ориентира треугольником, а в центре под вывернутыми корнями спала кислотная тварь, которая в нашем случае равнялась золото несущей курице.