— Петруха, — позвал я не оборачиваясь.
— Чего? — Он подошёл и встал за спиной.
— Понюхай вот тут, — я указал на пятно у основания стены.
Петруха нагнулся и шумно втянул воздух.
— Еловая смола, — определил он без запинки. — Батька такой крышу мазал.
Еловая смола, густая и липкая, горит превосходно. Облей ею бревно и поднеси огонь. Даже сырая древесина займётся через минуту. Ни о какой случайности речи не шло. Кто-то пришёл ночью, облил стену и поджёг мой дом.
— Ярый, это чё получается? — Петруха выпрямился и уставился на меня. — Кто-то нарочно спалил?
— Нарочно, — кивнул я поднимаясь с корточек.
Колени хрустнули, а спина заныла.
На любом объекте происшествие разбирали по схеме: ищем мотив, а потом исполнителя.
Мотивов просматривалось три штуки. Месть за прошлые грехи Ярика. Зависть к растущему заработку. Или напоминание от кредитора Фадея Зубастого.
Ростовщики не любят когда должник начинает зарабатывать. Пока нищий, ты послушный и управляемый. Платишь проценты, кланяешься, просишь отсрочку. Стоит встать на ноги, и контроль теряется.
Один подрядчик в моей прежней жизни задолжал бандитам. Начал выбираться из долговой ямы. Брал заказы, копил деньги. А ему сожгли склад, чтобы не рыпался. Впрочем на кой-чёрт контролировать опустившегося алкаша? Разве для того чтобы подкидывать ему грязную работёнку на которую никто другой не пойдёт.
— Никому ни слова, — предупредил я Петруху. — О пятне на стене никто не должен знать.
— Понял, — кивнул он серьёзно.
— Ладно, топай домой. Завтра Борзята приедет за столами. Получишь свой первый золотой, а я подумаю куда потратить мои кровно заработанные.
Петруха кивнул, но тревога из глаз не ушла. Парень мечтал о свадьбе, о доме, об Анфиске. И вот когда мечта обретала плоть, кто-то бросил в неё факел.
Я оглянулся на дымящиеся руины. Угли подёрнулись серым пеплом, и несмотря на то что от избы валил жар, ночной холод начал забираться под мокрую рубаху.
Петруха зашагал в темноту. А я остался один. Сел на обгоревшее бревно напротив пожарища и уставился на тлеющие угли. Тепло от углей приятно грело лицо. Странный уют посреди разрухи.
Я сидел и считал в уме прибыль от сделки с Борзятой. Шесть готовых столов, по золотому и семь серебряных за каждый. Итого десять золотых и две серебрухи.
Минус двенадцать Петрухе, минус тридцать медяков за доски, к тому же Древомир по золотому со стола будет забирать. Ну а мне остаётся два золотых и семь серебряных монет. Весьма не дурственно. За эти деньги новую хибару не построишь, зато можно купить одежду и предметы первой необходимости.