Говорят, что кризис среднего возраста стремительно молодеет. И то, что он настиг меня пару лет назад — это даже не «рано ». Скорее « поздно» . Стремительный взлёт и медленное угасание — краткое резюме моей карьеры. Да и жизни в целом.
Первый в жизни полёт в зарубежье на отдых был призван помочь мне перезагрузиться, отдохнуть, собраться с силами. «Незабываемые впечатления» — так гласила реклама того азиатского туроператора. Что ж, в одном могу согласиться — ощущения в самом деле незабываемые. В той части, что прямо посреди полёта над океаном, какой-то из пассажиров, узкоглазый долбоёбина-жиртрест, с харей, которую на верном скакуне хер объедешь за полжизни, внезапно вскочил в проход между креслами, начал что-то верещать на своём птичьем языке, что-то показывать руками… Я бы не обратил на это внимание.
Даже если хуями кроет, то плевать, всё равно его не понимаю.
А вот тот факт, что чем дольше он орал как недобитая свинья, тем ярче вокруг становилось, меня насторожил. Сидел я от него в двух рядах и задницей почувствовал неладное.
Кинулся к нему, чтобы успокоить психа. Видать на азиатских самолётах нет службы безопасности или чего-то подобного…
Я успел только схватить жиртреста за его плюгавенький спортивный костюмчик, когда вспышка ударила по глазам.
Ощущение падения, боль, страх, темнота, снова свет…
Когда сияние померкло, потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к освещению в новом месте. Именно к новому.
Дальне всё как в калейдоскопе идиотских приключений. Сперва пара долбоёбов-ролевиков, косплеящих средневековых «сесурити» на службе важной шишки, избили меня родимого, потом бросили в какой-то замшелый подвал в компанию к жирнющим и недобро смотревшим на меня крысам. Морили голодом, холодом, бесконечными расспросами от различных клоунов в необычной одёжке кто я такой, откуда, как оказался в той комнате. От них же я узнал, что она называется Зал Призыва… И тогда-то до меня стало немного доходить что произошло.
Вот только мои догадка пошли по тому самому месту, что рифмуется со звездой в ночи. Только звезда та не по имени «Солнце» , а больше по жаргонному названию женских гениталий.
И стало это понятно после того, как меня притащили на аудиенцию к королю.
В лохмотьях, в которые превратилась моя одежда, в кандалах, но чисто из-за упрямства, я стоял на своих двоих перед стареющим мудилой в роскошных одеждах, восседающем на богатом троне.
Коронованный говнюк с надменным выражением человека, который повидал уже немало на своём веку, выслушивал шепоток ещё одного мудилы — того самого, что меня допрашивал.