Чародею не досталось арбалета, он пока не дотягивал по статам. И потому остался прикрывать «дискотеку».
Они все били, выкладывались по полной. Лекари, что называется, «потели». Даже те раны, что вскользь наносил Гултак по чуть зазевавшимся игрокам, сшибали с них не меньше трети здоровья.
По щиту Сорхо уже змеились трещинки: как ни вертелся трактирщик, выставляя плоскости, удары Гултака «выгрызали» прочность щита. И других предметов экипировки, на которые приходились удары двуручником. У Гринвича уже вышли из строя сапоги, потому как он дважды уходил кувырком от атаки, и дважды ловил скользящий удар подошвами. Два попадания (оба не в полную силу) — минус «боты».
— Справимся, — уверенность в голосе Монка передалась остальным. — Сорхо, отрабатываешь шикарно.
— Вашими молитвами, — хохотнул страж-толстяк.
До половины здоровья Гултака доводили медленно, упорно, зато без жертв (если предметы экипировки не считать) со своей стороны. Затем босс добавил к действиям новое «развлечение»: он выставлял перед собой двуручник на манер копья в рыцарском поединке и мчал на бешеной скорости к выбранной цели. Все, кто попадался Гултаку на пути забега, отлетали и падали на пол.
Похож при этом он был даже не на коня, которого на скаку остановить не смогла даже Барби, а на гиганского дикого кабана в разгоне. Удар, наносимый после забега, был страшен. Он опрокидывал и ошеломлял выбранную цель, а после, если не хватало первого удара, наносил удар добивающий.
Счастливый случай: первый разгон босса совпал с завершением песни барда. Той, где поэт не дотянулся до уровня богов, но сумел тронуть вечность… Сферы неуязвимости закрыли весь рейд — и поверженного Гултаком Бигбира.
Босс не стал задерживаться, помчал обратно, на зов кулинарных провокаций. Друид же, покряхтывая, поднялся — с десятью процентами здоровья.
На второй и третий такой забег Хэйт с Масей целенаправленно активировали бонусы колечек. Сферу неуязвимости можно было применить к любому союзнику, главное, сделать это вовремя: срок действия сферы исчезающе мал.
Еще разок Мася прыгнула тем же колечком к Хэйт — это уже в забег, где уродливый гигант помчал к гноме.
От пятого удара с разгона Спиритуса прикрыл Геро. Детеныша гидры швырнула чешуепортацией под меч Гултака беспощадная хозяйка.
Шестой разгон остановил Рюк, закрыв своим телом Вала.
Напряжение битвы искрило в воздухе. От следующего разгона закрываться было нечем и некем, разве что надеяться на повторное совпадение таймингов, с финалом песни о поэте.
— Двадцать пять, — озвучил шкалу противника Квинт. — Не иначе, выкинет что-то новенькое.