— Не стоит… — смутилась Ник.
— Еще как стоит, — отрезала Мира. — Вся эта чушь, вроде: «художник должен быть голодным» или там «талант везде пробьется сам» — забудь, это так не работает. Сытый талант не перестает быть талантом. А претендентов на пробитие слишком много, чтобы все из них «выстрелили». В общем, на эту тему мы с тобой еще побеседуем.
Обратный путь до Питера Вероника проспала. Сказался долгий, насыщенный словами и событиями день.
В Восхождение, в укромную долину, покрытую пеплом, все участники похода явились чуть раньше намеченного времени. Все, как один — собранные, настроенные на битву. Не ерничала Барби, не подкалывал брата Фликс.
Долгие полчаса путь проходил по тоннелю с неровными стенами, каких игроки видели множество. Кое-где им встречались старые обветренные кости. Изредка они натыкались на грязные тряпки, на поверку оказывающимися покрытыми засохшей кровью. Перетягивали ли ими раны? Или то были обноски плененных лихим людом изувеченных рабов?
Тоннель уперся в сияние лиловых и темно-зеленых искр. Спросил системным оповещением, уверены ли игроки, что желают проникнуть в подземелье Недра Горы Отчаяния?
Игроки желали, вход в подземелье был доступен для рейда.
«Первооткрыватели», «увеличенные бонусы», «награда за успешное прохождение повышена» — система осыпала их сообщениями.
И все еще не предоставила ни одного противника.
Недра Горы Отчаяния оказались громадной пещерой с высоким сводом, невидимым во тьме. Рана в теле горы уходила куда-то вглубь, туда, откуда доносились стоны и сдавленные крики.
— Нет! Нет! Не-е-е-е-ет! — голосил женский голос.
— Прошу вас, не троньте моих малышей! Возьмите меня, отпустите детей! — причитала другая.
— А-а-э-а-а-а, — на одной болезненной ноте нескончаемо кричала третья.
Вскоре стены пещеры закрылись решетками: усиленная версия рабско-скотских загонов.
Некоторые были усеяны костями.
В других лежали неподвижные тела.
В каких-то о людях напоминали лишь лужи разлитой крови.
— Вы не заставите меня, — первый встреченный в пещере живой человек оказался заросшим стариком в цепях, покачивающимся на одном месте. — Я не стану ковать для вас цепи. Не стану. Не стану. Вы не заставите…
— Ох, Кано, — вторил из-за другой решетки второй старик. — Ты уже их сковал.
— Нет. Ни за что. Я не буду ковать цепи и замки!
— Кано, те цепи, что на нас — это ты их выковал. Замки наших камер — они тоже…
— Нет! Ни за что! Никогда. Меня не сломить. Не сломить.
— Кано, бедный Кано…
Хэйт и Сорхо попытались поговорить с узниками, но старики лишь крутили нескончаемую историю по кругу.