Куратор хмыкнул.
— Вообще-то я подразумевал тебя.
В клубе, где играл с группой Вал, было… шумно. Очень-очень шумно и людно. Причем Веронику с Аней вежливо направили за столик на балконе, куда основную массу народа не запускали. И все равно — в глазах рябило от мельтешения рук и лиц.
Анюта развела бурную деятельность, заказав для них сразу по два коктейля. Мол, раз билеты с тебя, то добавочная порция жидкого веселья — с меня.
До выхода «Мизантропии» выступила какая-то другая группа, название которой в одно ухо Вероники влетело, в другое — благополучно вылетело. Она только удивилась, как так: тоже играют, поют, орут и ревут, а отклика — нетушки. Ладно бы, только ее одну не затронуло, так и Анька спокойно тянула коктейль через трубочку. И зал — нижний зал, битком заполненный — только вяло похлопал в качестве приветствия и проводов после выступления.
Вообще, Вероника в музыке не разбиралась. Только по принципу: ничего, так себе или бесит. Восторг что-то музыкальное у нее вызывало крайне редко.
Группа, что играла «на разогреве», как назвала это Потапова, была по Вероникиной шкале на «очень так себе».
«Мизантропию» собравшийся люд явно знал и любил. При выходе музыкантов на сцену шум стоял космический: ребят приветствовали ором. И девушку: худышечку в черном (впрочем, в черный обрядилась вся группа). Судя по всему, это ее голосом исполнялись «Лети» и… еще одна песня.
А потом случилось полтора часа безумия. Пение, шепоты, крики и музыка. Компоненты, как и у многих других. Однако, если другие давали звук, то эти ребята ухитрялись затянуть весь зал в свою музыку, в свое безумие.
«Ты дышишь воздухом, я дышу яростью; в моих венах не кровь, только музыка», — выхватила пару строк из лирики Вероника. И согласилась: да, так и есть.
— Накричались? — после очередной песни спросил в микрофон вокалист, бородатый крепыш, чем-то похожий на гнома — персонажа Маськиного брата. — Значит, пора сменить ритм. Клео, жги!
Стройная девочка с электрогитарой поменялась местами с вокалистом.
«Вот куда в ней помещается такой голосина, а?» — задалась вопросом Вероника, но тут же забыла обо всем. Голос не просто затягивал, он заставлял переживать каждый оттенок чувств исполнительницы — вместе с нею.
Доиграли аккорды. Анюта хлюпала носом и прижимала к глазам салфетку.
— А теперь мы подарим вам нечто совершенно новое, — гипнотическим голосом проговорил вокалист. — Песню, еще не звучавшую ни на одной сцене. «Споем!»
По телу Вероники разлился холод. Ледяные пальцы вцепились в край столика. Она знала, что сейчас отыграют ребята.